Мертвые смотрят вверх - Дана Арнаутова

Дзынь.

Пламя свечей заколыхалось, хотя сквозняка не было.

Дзынь.

Тишина стала абсолютной. И в зеркале что-то сдвинулось. Сначала пошла легкая рябь, будто по воде от ветерка. Потом появился контур. Сплелся в силуэт.

Женщина.

Она стояла в глубине отражения, неясная и размытая. Длинные черные волосы. Белое платье. Лица не видно.

Но Енчжу знал, что это Пак Сура.

– Здравствуй, – прошептал он хриплым, будто не своим голосом. – Я пришел помочь.

Женщина в зеркале медленно подняла руку и указала куда-то вглубь.

«Смотри, – прозвучал голос в голове Енчжу. – Смотри… что оно делает».

Зеркало потемнело, будто кто-то разлил чернила по стеклу. Отражение исчезло, и осталась только глубокая бездонная чернота.

Енчжу смотрел, не в силах оторваться. Что-то тянуло его вперед, как невидимая нить, обмотавшаяся вокруг всего тела.

– Доктор… Эй, доктор! – позвал Геджин откуда-то издалека. – Не смотри слишком долго. Можешь…

Но было поздно.

***

Первым, что он почувствовал, был леденящий холод, пробирающий до костей. Второе – абсолютная тишина. Ни дыхания, ни шорохов. Ни-че-го.

Енчжу открыл глаза и увидел длинный, бесконечный коридор с зеркалами по обеим сторонам. Сотни зеркал, нет, тысячи. Каждое отражало что-то свое. Людей. Лица. Незнакомые и знакомые одновременно.

Енчжу сделал шаг. Пол под ногами был твердым, но странным, будто стекло, под которым виднелась бездна. Черная, хаотично движущаяся бездна.

– Это зеркальный мир, – прозвучал чей-то голос.

Енчжу обернулся.

Пак Сура стояла позади него. Но не та размытая фигура из зеркала, а вполне реальная. Живая. Черные волосы до плеч, белое простое платье, босые ноги. Лицо бледное и усталое. Глаза грустные, но решительные.

– Ты… – начал Енчжу.

– Я здесь уже пять лет, – перебила она. – С ним один на один. – Она кивнула вглубь коридора. – Спасибо, что пришел.

Ее голос был таким же, как в его снах. Грустным. Просящим. Но теперь в нем слышалась и усталость. Невыносимая всепоглощающая усталость.

– Я не знал, что ты… что это возможно, – пробормотал Енчжу, оглядываясь. – Где мы?

– Между отражениями. Это первый слой. – Пак Сура шагнула вперед, и зеркала по сторонам задрожали. – Здесь хранятся все, кто когда-либо смотрел в это зеркало. Их образы, страхи и желания. Видишь?

Енчжу посмотрел в ближайшее зеркало. Там стояла пожилая женщина, которая плакала. За ней – мужчина в костюме, кричащий на кого-то невидимого. Дальше – ребенок, съежившийся в углу.

– Это… они все мертвы?

– Нет. Это следы. Отпечатки. Каждое зеркало запоминает того, кто в него смотрит. Чем сильнее эмоция, тем ярче след. – Пак Сура коснулась одного из зеркал, и образ внутри вздрогнул. – Но некоторые застряли по-настоящему. Их души не смогли уйти.

– Как та женщина в белом?

– Да. Ее звали Ли Сухи. Она жила в этой квартире тридцать лет назад. Покончила с собой перед зеркалом, как и я. Пыталась остановить его, но одной ей не хватило сил. – Пак Сура повернулась, посмотрела на Енчжу. – Мы здесь не первые. И не последние, если ты не поможешь.

Енчжу не дал волю эмоциям.

– Покажи мне, – попросил он. – Покажи, что это за существо.

Пак Сура кивнула и сказала:

– Следуй за мной. И не сходи с пути. Если заблудишься, я не смогу найти тебя.

Она пошла вперед по коридору, и Енчжу последовал за ней. Зеркала мелькали по сторонам: лица, сцены и фрагменты чужих жизней. Некоторые образы двигались, будто живые. Женщина расчесывала волосы. Мужчина брился. Девочка примеряла платье.

– Они не знают, что мертвы? – спросил Енчжу.

– Они не мертвы. Они заперты в моменте. В одном-единственном отражении, повторяющемся вечно. – Пак Сура не оборачивалась. – Это и есть его сила. Он ловит души в зеркалах и заставляет их жить один момент снова и снова. Питается их страданием.

– Как долго это длится?

– Вечность. Пока кто-то не освободит их. Или пока зеркало не разобьют.

Енчжу тихо выдохнул. Час от часу не легче.

Она остановилась перед большим зеркалом в конце коридора и добавила:

– Но, если разбить зеркало, пока он внутри, он вырвется наружу. И тогда все зеркала мира станут его домом.

Енчжу уже слышал это от Геджина.

В большом зеркале было темно. Совсем темно. Как будто это провал в никуда.

– Оно там?

– Да, оно там. Прямо в глубине третьего слоя. – Пак Сура положила руку на стекло. – Я покажу тебе, но приготовься. То, что ты увидишь, нельзя забыть.

Она толкнула зеркало, и гладкая поверхность… открылась, как дверь.

Все вокруг затопила вязкая темнота. Абсолютная осязаемая темнота, густая, как смола. И в ней были… глаза. Десятки глаз. Сотни. Они открывались один за другим, мерцая тусклым светом. Разного размера и разной формы. Человеческие, звериные, что-то среднее между теми и другими. Все смотрели на него.

Дыхание перехватило. Инстинкт кричал: «Беги-беги-беги».

– Не двигайся, – прошептала Пак Сура рядом. – Оно чувствует страх.

Существо было бесформенным. Скорее, оно было самой темнотой. Масса теней, сплетенных воедино, с глазами, прорастающими сквозь нее. И что-то еще… щупальца? Руки? Невозможно было разобрать.

Сердце стучало, как у кролика. Кому рассказать – засмеяли бы. Но Енчжу сейчас было не до смеха.

Один из глаз повернулся в их сторону. Увеличился. Енчжу почувствовал, как что-то ледяное коснулось его сознания. Явно пробовало и искало слабину.

– Что это? – хрипло прошептал он.

– Не знаю точно, – с дрожью ответила Пак Сура. – Я читала о таких существах в книгах бабушки. Но там не было термина. Их называли «кыгот» – оно. Древние сущности, живущие между отражениями. Они питаются страхом и одиночеством. Чем больше людей смотрит в зеркало, испытывая страх, тем сильнее становится дух, – шумно выдохнула она, сделав паузу. – Это зеркало очень старое. Ему больше ста лет. Представь, сколько людей смотрело в него. Сколько плакало, боялось и страдало перед ним. Все это питало его.

Енчжу смотрел на глаза. Их становилось все больше. Открывались новые и новые, будто существо пробуждалось.

– Раньше оно было меньше, – продолжила Пак Сура. – Ли Сухи рассказывала, что когда она попала сюда тридцать лет назад, у него было всего с десяток глаз. Теперь их сотни, и оно растет. И скоро станет слишком большим, чтобы его удержать.

– Сколько у нас времени?

– Дня три. Может, меньше. Я чувствую, как слабею. – Она отступила, и зеркало-дверь начало медленно закрываться. – Вот почему я звала тебя и вселялась. Я должна была объяснить. Показать. Иначе ты бы не поверил.

Да уж, в своем уме точно бы не поверил. Но как там сказал Геджин? Проблемы с головой? Не совсем точная цитата, но такая актуальная.

Зеркало закрылось. Темнота с глазами исчезла. Но ощущение взгляда осталось, будто существо запомнило Енчжу