Я (не) смогу тебе помочь - Татьяна Киселева

— Ладно, не буду, не буду! Продолжай, так что там дальше?

— Ну как ты понимаешь, прийти к даме без подарка и букета, это моветон, — уже обычным голосом продолжил рассказ Димка. — Пришлось хулиганить и оборвать клумбу в парке. Потом поймал лягушку, запеленал её в водоросли, чтобы не сбежала, и в середину букета засунул. В общем, вполне себе упакованный кавалер. Захожу я к ней из-за спины и басом спрашиваю: «не меня ли ждёшь, красавица?» Она вздрагивает и оборачивается, а я сую ей в лицо букет, «это тебе — моя радость», — он взял паузу, а я от нетерпения замахала руками.

— И что? Ну не тяни, рассказывай!

— А я исчез. Она стоит, держит букет и глазами хлопает, понять ничего не может.

— И что? И всё?!

— Нет, конечно, лягушка тем временем из пелёнок, что я ей соорудил, выпуталась и прыгнула. Удачно так прыгнула, прямо на голову красотке. Та, букет бросила, давай руками махать, чтобы лягушку с себя сбросить. Визжит, что сирена скорой помощи. Ну а тут ещё и я перед ней во всей красе появился.

Димка мгновенно преобразился, представ передо мной в том виде, в котором, вероятно, и показался женщине: бледный, круги под глазами, как у панды, худющий и в одежде, висевшей на нём клочьями.

— Ты бы видела, Вася, в этот момент её лицо! Глаза стали огромными и в кучку собрались, побелела вся. Она сама на призрака стала похожа, я даже вначале растерялся, но быстро взял себя в руки. Вот так…

Его руки в этот момент превратились в набор костей и крепко ухватили паренька за плечи.

— И что? Она убежала? Или в обморок упала?

— До обморока дело не дошло. А вот убежать хотела, но я не дал! Руки раскинул, она в одну сторону и я туда, она в другую, и я туда же. И мы закружились с ней, словно в танце под её музыкальный визг. Не поверишь, но даже птицы в разные стороны разлетались, как в романтическом фильме. Прохожие… — он на мгновение замолчал, потом хмыкнув, добавил, — прохожие тоже разлетались. Кого-то унесло прочь звуковой волной, а те, что оказались покрепче, снимали на телефон орущую и кружащуюся на одном месте дамочку. А кто-то из сердобольных вызвал скорую.

Димка снова хмыкнул: — О! Кстати, анекдот в тему вспомнил: «Диспетчер „скорой“ разговаривает по телефону: „Женщина, не кричите! Объясните внятно: еб***ся… — мальчишка смущённо смотрит на меня.

— Упс… Вась, прости.

Я усмехнулась: — Да ладно, я же понимаю, что это анекдот.

Димка лукаво улыбается и продолжает: — Женщина, объясните внятно, — это значит, упал или сошёл с ума? Мне надо понять, какую бригаду к вам отправлять: линейную или психиатрическую».

Я смеюсь, а Димка продолжает рассказ: — В общем, приехала скорая и увезли мою подружку в психушку. Два месяца её на работе не было, а потом по моему совету она уволилась. Ну, в общем-то, всё.

— Жестоко ты с ней, — я покачала головой, но понимала, что эта история хоть и была немного комичной, всё же такой не являлась и была для Димки актом возмездия. Паренёк грустно вздохнул.

— Я Василиса не кровожадный, но таким дамочкам работать с детьми нельзя. Ладно, я парень, да и большой уже был, но ведь эта же тварь и над девочками издевалась. Запирала на всю ночь в кладовке, где лечь, можно было разве, что на голый пол. Там вдобавок ещё и мыши водились, представляешь, как было девочкам страшно, в кромешной темноте слышать шуршание? Машу, новенькую девочку, за то, что она не стала, есть овсяную кашу, поставила в угол на шесть часов. Лишила обеда и не выпустила в туалет. Девчонка описалась, а она не разрешила ей переодеться. Та так и ходила в мокром до конца дня. Вдобавок заставила мыть пол в игровой, а ей всего шесть лет. А когда моя сестрёнка вступилась за девчонку, она обрезала ей косу.

Димка вздохнул: — Анютка, гордилась своей косой, она у неё до пояса была, как у мамы…

Наше молчание затянулось. Ну что я могла ему на это сказать? То, что эта воспитательница — тварь последняя? Так он и сам об этом знал?

— И что ей это спустили с рук? За издевательство над детьми даже не наказали? — я всё же спросила Димку, хотя понимала, что нет. Не наказали, если Димке пришлось взять это в свои руки. А Димка тихо ответил:

— Нет. Все знали, что она творит, но молчали. Эту дуру и директриса боялась. У неё кто-то там из родни в Министерстве работал. Шишка, короче. Ну вот я и отомстил ей за всех… Когда смог это сделать…

Димка снова замолчал, а я вспомнила своё детство. Родители любили меня и оберегали, по сравнению с этими детьми я была счастливейшим ребёнком на свете.

Вскоре меня снова клонит в сон и Димка, раз десять спросив, действительно ли я хорошо себя чувствую, исчезает.

​