Я (не) смогу тебе помочь - Татьяна Киселева
— Понятно. Давай, подставляй попку, — я делаю страшные глаза и пытаюсь мысленно сказать Димке, чтобы он отвернулся. Ирина видит мои гримасы и, посмеиваясь, говорит, — да не боись ты! Я умею делать уколы.
Она смеётся, но укол и правда делает не больно:
— Знаешь, моя наставница, которая учила меня делать уколы, всегда говорила: «Запомните, основной принцип — это не ваша попа»
— Ну, что же принцип и, правда, хорош. Спасибо, Ирин, — благодарю я.
— Обращайся, уколю с большим удовольствием, — улыбается она. — Через полчаса ещё раз измерим давление.
Ирина пишет на листочке название лекарства, объясняет, по какой схеме принимать, советует купить тонометр.
— Машину-то сильно покоцала?
— Да, на удивление ничего страшного не случилось, хотя меня даже перевернуло
— Ну, ничего себе! А в травму-то к кому обращалась? Не к Ланскому?
— К нему, а что? Мне он понравился. Шуточкой отвлёк, и лодыжку лихо так вправил, что я даже ойкнуть не успела.
— Это он умеет. Он у нас главный специалист по мотоциклистам. Как пазлы их собирает, любит пошутить при осмотре — хихикает Ирина, и низким голосом произносит, — «Так-с, ну и что тут у нас? Ну, этот у нас деталей на тысячу, пожалуй, потянет».
Я смеюсь: — Ну, я, слава богу, одной деталью поступила, чуток подправить только пришлось.
— Он, кстати, и жену себе в больнице нашёл. Красивая она у него. Её после аварии к нему привезли, тоже на мотоцикле гоняла. Ланской, когда над ней колдовать начал, сказал: «Если не пикнешь — женюсь». Девчонка терпеливая оказалась.
Теперь, когда ему говорят, что жена у него красивая, он отвечает: — Нравится? Сам собирал!
Мы с Ириной смеёмся. Потом она измеряет мне давление и, убедившись, что опасность миновала, уходит домой, дав напоследок ещё несколько советов.
А мы остаёмся вдвоём с Димкой.
— Вась, — тянет он, — ну прости, я правда не подумал.
— Да ладно, — машу я рукой, — ты мне вот что скажи, должна я выполнить Ларискину просьбу или нет?
— Не хочешь? — спрашивает Димка?
— У-у, — мычу я, — не хочу. Эта тварь, мало нас разлучила, так ещё и хочет, чтобы я ему сама лично сообщила, что он жил со змеюкой. Не хочу…
— Значит, не ходи. Рано или поздно он сам эту коробку найдёт. Вась, давай ложись, отдыхай, а я за тобой присмотрю, — говорит призрак, видя, что у меня смыкаются глаза.
Я соглашаюсь и перебираюсь в спальню. Димка то-то рассказывает мне, его голос всё тише, и я засыпаю.
Глава 22
Остаток дня я провела в постели. Вначале крепко, без сновидений спала, а когда проснулась, то была удивлена тем, что Димка всё ещё в квартире.
— О, ты как раз вовремя, Василиса, я уже хотел тебя будить. Там курьер подъехал, я тебе пиццу заказал, — оживлённо произнёс призрак, выплывая из кухни с моим телефоном в руках.
Я хмыкнула, надо же, какой заботливый. А услышав, негодующий вопль собственного желудка, поняла, что действительно голодна.
— Спасибо, Дим. Пицца — это то, что мне сейчас нужно, — поднялась с дивана и отправилась открывать двери курьеру.
Ужинать села перед телевизором, включив на канале «Пятница» какую-то кулинарную программу. Димка, примостившись рядом, задумчиво произнёс: — Порой так сильно хочется ощутить себя живым. Съесть кусок пиццы, обнять сестрёнку…
А я вдруг вспомнила, как почувствовала от его руки тепло и попросила: — Дим, а возьми меня за руку, пожалуйста.
Димка положил свою ладонь на моё запястье. Но в этот раз я к своему большому сожалению ничего не почувствовала. Я видела, что его рука лежит на моей, но не ощущала её.
— Когда, здесь были эти, — я замялась, так как не знала, как называются эти чудовищные создания, что приходили за призраком Ларисы.
— Ангелы смерти, — подсказал мне Димка.
— Да, ангелы смерти, — повторила я, — ты взял меня за руку, и я чувствовала от неё живое тепло. Я чувствовала твою руку, а сейчас нет.
Я замолчала, вспоминая, то, что происходило перед моими глазами несколько часов назад. А потом призналась: — Знаешь, Дим, это было действительно очень страшно. И скорее всего, это большой грех, но я рада, что её больше нет.
— Я думаю, мир без таких людей чище будет. Василис, ты прости меня, вот честно не подумал, что ты так отреагируешь, — задумчиво произносит Димка, а затем опять начинает оправдываться.
— Перестань, Димка. Я не обижаюсь. Я тебе больше скажу, если бы не ты, она, возможно, и добилась бы своего. Так что это я тебя благодарить должна. И за пиццу, кстати, спасибо большое! И что не бросил меня одну, тоже спасибо.
Потом мы сидели и просто общались.
Димка развлекал меня, как мог. Я смеялась, до коликов в животе, утирая ладошкой слезы. Мой призрачный друг, оказывается, обладал талантом преподносить истории так, что хоть стой, хоть падай.
— А что дальше то было? — спросила я, пытаясь отдышаться.
— А дальше было так. Я назначил ей свидание, у озера на Могилёвском проспекте. Она пришла, вся такая расфуфыренная. Ходит кругами, нервничает.
Призрак театрально присел, сделал вид, что крадётся. Понизив голос до таинственного шёпота, продолжил: — Под покровом ночи я пробирался сквозь заросли кустарника. Острые шипы оставляли на моих руках кровавые раны, одежда повисла рваными клочьями. Но я упорно шёл вперёд, не обращая, ни на что внимания. Клянусь, это было сложно, но должен же я был произвести на неё впечатление. Так сказать, чтобы понимала, что я мужчина её мечты.
— Так ты ей ночью, что ли, свидание назначил? И она не побоялась прийти ночью?
— Ну, Вася! — Димка