Серега-самовар - lanpirot

Быстрым шагом эсэсовец прошел на выход, и дверь морга захлопнулась за его спиной.

Хоффман и Вебер остались одни среди мёртвых тел, если не считать совершенно деморализованных увиденным санитаров.

— Фридрих… — тихо произнёс Вебер. — Что это сейчас было? Такое ощущение, что я… да и весь мир сошел с ума…

Майор посмотрел на стол, где ещё дымились свечи, на серый прах, на перчатку, испачканную кровью мертвеца.

— Я не знаю, что тебе сказать Карл… — медленно ответил Хоффман. — Но я знаю одно — этот мёртвый русский был прав в одном…

— В чём же, герр майор?

— Они не боятся умереть за свою страну… — Хоффман вздохнул и провёл рукой по лицу. — И они сражаются даже после смерти… А это значит, нам будет очень, очень сложно их победить… Если это вообще возможно…

— Согласен, герр майор.

— Теперь я, как никогда, понимаю слова Великого Фридриха: «Русского солдата нужно застрелить два раза, а потом еще и толкнуть, чтобы он, наконец, упал!»

Хоффман и Вебер следом за Кранцем вышли из мрачного подвала морга на ослепительное солнце. Жара накрыла их горячей волной, но после ледяного ужаса среди закоченевших мертвецов она показалась им почти благом.

Они не успели сделать и нескольких шагов по раскалённому асфальту, как из-за угла здания, отчаянно размахивая руками, к ним подбежал запыхавшийся шутце[1]. Лицо солдата было бледным, глаза расширены от страха.

— Герр майор! — выпалил он, вытянувшись на мгновение по струнке и даже не успев перевести дух. — В заброшенном саду… за госпиталем… найдены два тела!

— Пропавшие Бирхальс и Зауэрмильх? — уточнил Вебер.

— Так точно, они, герр лёйтнант! — выдохнул шутце.

Хоффман нахмурился:

— Как они погибли?

— Оба заколоты ножом, герр майор! — рядовой сглотнул. — Четко в сердце!

Кранц, который ещё не успел покинуть территорию госпиталя и стоял неподалёку, умываясь из фляги, медленно повернул голову. Вода, смешанная с кровью, стекала по его подбородку. Он даже не стал вытирать лицо, а просто стряхнул рукой влагу и подошел к шутце.

— Где трупы? — глухо спросил эсэсовец. Его голос был тихим, но рядовой тут же вновь вытянулся в струнку.

— Сейчас принесут, герр штурмбаннфюрер!

Действительно, через пару минут во двор госпиталя вошли рядовые, волочащие носилки с двумя неподвижными телами. Они подошли к входу в морг и опустили их на землю. Лица солдат были серыми, и отливали восковым блеском. У одного из них в придачу к ножевому ранению был еще разбит и затылок.

Хоффман недовольно поморщился:

— За двое неполных суток — уже три трупа, считая фельдфебеля, которого задушили и сломали шею.

Кранц неторопливо подошёл к телам. Он так окончательно и не смыл кровь с лица — кровавая дорожка тянулась от виска к подбородку, придавая ему зловещий вид. Эсэсовец медленно присел на корточки рядом с трупами. Он не стал осматривать раны. Вместо этого Кранц шумно втянул носом воздух, как будто принюхивался к чему-то. Его ноздри раздулись, глаза прикрылись. Он водил головой над телами, словно ищейка, потерявшая след.

Солдаты, притащившие трупы, отступили на шаг, не до конца понимая, что делает этот странный, но зловещий штурмбаннфюрер СС. Кранц замер. Открыл глаза, в которых не осталось ничего человеческого.

— Я так и думал, их не просто убили — их «выпили» до дна, — сообщил он, поднимаясь на ноги. — Полностью… Вы понимаете? Полностью! — повторил Кранц, и в его голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Не осталось ни капли силы.

Командный состав ещё не успел развернуться, чтобы отбыть восвояси, как у ворот госпиталя появилась ещё одна патрульная группа. Солдаты обыскивали прилегающую к госпиталю территорию согласно приказу об усиленном режиме.

Командир патруля, фельдфебель, подбежал к группе офицеров и отдал честь.

— Герр майор! Герр штурмбаннфюрер! — доложил он, тяжело дыша. — Разрешите доложить! В подвале заброшенного дома нами обнаружена чья-то «лёжка»!

Хоффман нахмурился, глядя на обтекающих потом солдат — солнце пекло неимоверно:

— Лёжка? Вы его взяли?

— Там никого не было, герр майор. Но там кто-то спал. Мы нашли свежевскрытую консервную банку, мертвых крыс, еще не успевших завонять на такой жаре… Он точно провел там вчерашний день, а ночью попытался скрыться.

— Как вы вам удалось найти это место? — спросил майор, скептически оглядывая разрушенный боями район. — Город весь в руинах. Там каждый подвал может быть убежищем.

Фельдфебель улыбнулся, кивнув на одного из солдат — щуплого парня с пыльными сапогами.

— Шутце Барфус — замечательный следопыт, герр майор. Мы пошли по следам с места убитых, — он указал на носилки с трупами, которые всё ещё не занесли в морг. — Вышли из сада, а там постепенно добрались до окраины города. Там следы теряются в каменистых карьерах.

Кранц напрягся. Его глаза сузились.

— И что потом? — резко спросил эсэсовец.

— Мы вернулись назад, — продолжил фельдфебель. — И пошли по следам в обратную сторону. От сада — к тому дому с подвалом, откуда следы начинаются. Похоже, оттуда он и вышел ночью.

Кранц подошёл к «Опелю» и открыл водительскую дверь.

— Поедешь со мной! — коротко бросил он фельдфебелю.

Кранц направился к припаркованному у входа чёрному «Опелю». Эсэсовец-водитель услужливо открыл дверцы. В машину залезли сам Кранц, майор и фельдфебель, который сел рядом с водителем, чтобы указывать дорогу. Лейтенант был оставлен в госпитале для контроля поисковых групп.

«Опель» тронулся с места, тяжело покачиваясь на рессорах. Они колесили по разбитой дороге, огибая воронки и груды кирпича. Захваченный Севастополь производил унылое впечатление: выбитые окна, обгоревшие остовы домов, трупы, которые все еще не успевали собирать похоронные команды. Слишком жестким и яростным было сопротивление русских, слишком дорогой ценой этот портовый город достался захватчикам.

Наконец, они подъехали к полуразрушенному частному дому, превращённому в руины. Стены зияли чёрными провалами окон, крыша частично обвалилась.

Кранц вышел из машины первым и не стал ждать остальных. Подошёл к зияющему отверстию подвала, перешагнул через обгоревшую балку и спустился вниз.

За ним, спотыкаясь о ступени, последовали и Хоффман с фельдфебелем.

В подвале пахло сыростью, плесенью и начинающими пованивать мёртвыми крысами, которых отчего-то не сожрали их вечно голодные товарки. Затхлый воздух давно не проветриваемого убежища ударил в нос майору, заставив его громко чихнуть.

— Еще простыть не хватало, — недовольно пробурчал военный, пялясь в темноту.

Кранц чиркнул зажигалкой. Вспыхнувший огонёк выхватил из темноты старые ящики, бочки, полки с соленьями и кучу тряпок в углу.

— Пусто, — констатировал Хоффман, оглядываясь и пиная ногой пустую консервную банку.

— Это было ясно с самого начала, — тихо ответил Кранц, когда фельдфебель выудил из ранца фонарик и подсветил следы ног на пыльном полу. — Но здесь я смогу узнать