Людмила Белаш - Русская фантастика 2010

А если ТО застало на производстве, можно и метрику на болтах нарезать. Или вкручивать эти самые болты в термоядерные боеголовки для геройских космоэскадр. Запросто. Но зачем? Когда человечество целиком и полностью отдаётся светлому чувству?! Пятнадцать минут — законный перерыв.

Тротуар опустел: регулировщика нет, и троица куда-то пропала. Вот уж кого тяжело представить подрубленными к общаку: глазёнки навыкате, спинки ровные, плечом к плечу с соседями. Двадцать восьмой не терпел профилактику на людях, предпочитая домашнее уединение, чтоб только жена рядом и больше никого. Довольная Малика, умиротворённый Аким и бесконечность вселенной внахлёст…

Дефрагментация лобных долей.

Устранение ошибок.

Снижение уровня агрессии.

Если игнорировать ТО, ничего особенного не случится. Тебя не омоет парализующий дождик, сцеженный прорехой в куполе. Любимые рыбки не сдохнут в корчах от недостатка CO2 и рака второстепенной ауры. Рейтинг-счёт не аннулируют без причины. Этого не будет. Просто выяснится, что твой личный код отсутствует в списке уважаемых граждан, жена изменяет с кошмарными вирт-зооморфами второй степени одержимости, а обожаемую креветочную лапшу доставляют холодной и лишь вежливо улыбаются в ответ на твоё безграничное возмущение.

Без ТО только дроиду везёт — раз в год. Фольклор гигаполиса. Остроумно подмечено: граждане — ещё те выдумщики.

Но граждан нет: настало время уборщиков.

Саунд зачистки территорий — мелодия специфическая, ни с чем не спутаешь. Прорезиненные траки, усиленные биоприсосками, чмокают по пластику тротуара. Аким видел уборщиков по визору, иногда — из окна офиса. Вблизи наблюдать не доводилось. Но всё когда-нибудь случается впервые.

Зрелище двадцать восьмому не понравилось. Да и как может впечатлить нечто, утюжащее тротуар кислотным раствором? Чудовище метровыми виброножами соскребало комки бетеля и кока-гама, всасывало мусор и дезодорировало воздух.

Приземистая тварь — конверсионный продукт, — если что, способная взвиться в стратосферу и погибнуть, отражая инопланетную агрессию. Или нет, лучше так: ТВАРЬ. С уважением. Ибо страшно, когда на тебя ползёт скорпион-мутант, единственная цель которого — наводить порядок. Это не пустые слова: скорпион таки настоящий, пойманный на дне Семипалатинского каньона и вымахавший до запредельных размеров. Только уж очень модифицированный, неузнаваемо изменённый под нужды цивилизации. Сегментные лапки — единым блоком с траками на парных катках, панцирь в нашлёпках бронеплит.

Если бы инфопланты монтировали в предплечья, если бы!.. Потеря руки не так важна. Да, больно, зато никаких проблем с передвижением. Дервиш, расковыряв Акиму голень, обработал рану некачественно, лишь бы как. Кровью двадцать восьмой не истечёт, смазка гидроусилителей в минус — перетерпим. Но если вовремя не устранить повреждения, можно загнуться от сепсиса.

Две клешни — два виброножа — методично ёрзают по пластику: шкрым-с-с, ш-ш-шкрым-с-с, шкрым-с-с… — ритм замедленной съёмки. Оч-чень быстрый ритм для Акима.

Чмоканье присосок. На лобовой броне — наклейка-транслятор с бегущей строкой новостей. Кто в здравом уме рискнёт гулять в Пересменку, глазея на последние сводки, которые и так можно выудить из ньюс-рассылки?!

Алые угловатые буковки завораживали.

«Шелководы Харьковского Сектора готовятся к сезону откормки шелкопряда. В грядущем полугодие специалисты обещают вырастить полмиллиона коробок грены». Это надо знать. Шелководы — это серьёзно. «В Московском Секторе стартовал 205-й традиционный турнир по боевым нардам на приз Хукумата, посвящённый памяти Мухаммада ат-Термези. В соревнованиях участвуют воины-аналитики семи весовых категорий…»

Двадцать восьмой дёрнулся и пополз.

Бежать! Иначе…

Аким полз, полз, полз… — куда, зачем?! — какая разница, если сзади…

Шкрым-с-с, ш-ш-шкрым-с-с, шкрым-с-с!

И чмоканье присосок.

Хозяйство рембригад поблизости, в стенах из коралла и песчаника бездельничают людишки, властные над сотнями скорпионов. И что? Разве кто-то пошевелит пальцем?!

Тяжёлое дыхание — хрипом из гортани.

И — шкрым-с-с, ш-ш-шкрым-с-с, шкрым-с-с!

Нога, чтоб её, и… — показалось? — нет! Салатовый хиджаб с золотой вышивкой!

Малика не теряла времени зря: работала, уединившись за сетчатым ограждением лаборатории. От виска к терминалу вился полупрозрачный шлейф.

Такой же рабицей огораживают площадки для файтинга.

Только здесь нет антигравных щитов, опутанных колючей проволокой, а трёхочковую линию не запирают ниппельным полем. Умилительная дверца: щеколда и замочек, подвешенный к ржавой ручке. Пластиковая табличка — «Только для крыс». Смешно. Будто крысы умеют читать.

Бежать — ползти! — дальше некуда. Это последнее пристанище.

За ограждением суетилась Малика: поливала брикеты пузырящейся дрянью. Мерзкие серо-фиолетово-красные и жёлто-коричнево-оранжевые уродцы, хвостатые и облезлые, длиннорылые и короткошёрстные, вертелись под ногами жены, по очереди атакуя кормушку.

Шкрым-с-с, ш-ш-шкрым-с-с, шкрым-с-с!!!

Уборщик преследовал двадцать восьмого, собираясь очистить территорию от мусора. Поднятый клешнями ветерок холодил разгорячённое лицо. Алые блики в светофильтрах: «Принятым вчера указом «О внесении дополнений в Административный Кодекс» ужесточены меры наказания за использование вирт-терминалов при управлении транспортными средствами. В первую очередь за создание аварийных ситуаций при вирт-сексе».

Ох уж эта бегущая строка! К-28 не сразу заметил на горбу скорпиона проклятого дервиша, его скуластого сообщника и невменяемую девицу с бубном.

Как они взобрались на уборщика?! Ассенизатор не прогулочный лайнер, не рикша, не мобиль повышенной комфортности! И… скорпион не оказал сопротивления, даже позволил взобраться на скользкий — в потёках масла — панцирь. Нереально!

Пара срединных и четыре пары боковых глаз изучали Акима, отслеживая любое движение. Скорпион подобрался так близко, что двадцать восьмой слышал натужное дыхание и хрипы в лёгочных мешках, ощущал смрад пара, стравливаемого отверстиями в головогруди.

На спине уборщика веселилась троица.

О, позор на седины почтенных управителей! О, падение нравов! Акиму неприятен сам вид грязного девичьего лица, обнажённых голеней и предплечий. Да что мордашка, коль разрешён доступ к телу! Зарывшись с головой в ПВХ-рубище, скуластый урчал, целуя и покусывая живот девушки: колтуны щекотали рельеф мышц. Бесстыдница хохотала, истязая бубном округлые, в разводах машинного масла ягодицы. Дервиш, припадая на левую ногу, кружил на месте и пел, абсолютно не попадая в ритм бубна. Морщины на лбу складывались в причудливый орнамент.