Константин Хвостополосатов - Потеряшка
Тут же, выводя меня из странного ступора, засверкала лазерная установка моей брони. Пара штатных лазеров усердно пыталась уничтожить разлетающиеся голубые искры. Заметив, что огоньки маневрируют и ускользают от огня, я тоже принялся поливать их веерами импульсов из "дракончика". А через пару секунд все вылетевшие из "колодца" и "черной дыры" сгустки поменяли траекторию, направляясь ко мне. Совершенно неожиданно взорвался прозрачный кусочек стены, который недавно был голубым "экраном". Меня тут же накрыло ударной волной спрессованной атмосферы вперемежку с различным мусором, легко откинув к дальней переборке. К моему удивлению, голубые сгустки огня никак не отреагировали на взрыв, как будто на них не действовала ни ударная волна, ни гравитация. Не действовала на них и покидающая корабль через получившуюся дыру атмосфера.
Мое оружие смолкло, и я с удивлением посмотрел на чуть выдвинутую из приемного паза батарею, мерцавшую белым маркером полного разряда. Стук упавшей на палубу разряженной батареи практически слился с сигналом готовности перезаряженного оружия. Я успел сделать всего пару выстрелов, когда на периферии зрения возникли с десяток красных прямоугольников, падающих, как домино, в такт выстрелам брони. Через секунду лазер моей одёжки утих, серпантинное орудие сбило еще один сгусток, и я остался один против нескольких десятков "голубых огоньков".
- Как несвоевременно, - подумал я, спалив ближайший сгусток. - Нужно было сразу валить.
Я понятия не имел, что плохого несли эти голубые искры, но раз броня их определила, как опасность, стоило их всячески избегать. Отступая по своим же следам, я успел расстрелять еще десятка полтора вертких голубых "мотыльков", а потом у меня села последняя батарея "дракончика". Несколько раз стрельнул из ЭМИ орудия и не увидев результата, я с полной страстью отдался внутрикорабельному паркуру. И у меня имелись все шансы сбежать, если бы не дыра в обшивке, через которую я проник на космолет. Она практически полностью затянулась, оставив на своем месте тонкую, но довольно прочную пленку с небольшим отверстием посередине.
- Черт бы побрал эти квази-живые обшивки, этих голубых мотыльков и всю эту затею, - успел подумать я, судорожно разламывая неподатливую пленку. - Мне бы пяток минут форы, и случился бы шоколадный расклад.
Не переставая работать руками, я наблюдал, как проворные светящиеся мухи нащупывают направление ко мне. Мне вообще повезло, что ориентировались эти мотыльки в пространстве как-то не совсем понятно, я бы сказал "неуверенно", иначе шансов уйти от них у меня и вовсе бы не появилось. И когда первая голубая муха уже была готова взять дичь, мои руки как-то резко потеряли силу, броня стиснула мое тело, сковав движения, но от меня по направлению к преследователям ринулась светло-зеленая светящаяся волна. Отдаляясь от моего тела, зеленая пленка теряла свечение, становясь размытой и постепенно разворачиваясь в мелкоячеистую сеть. И везде, где эта сеть соприкасалась с чем-либо, вспыхивали небольшие разноцветные огни. Зеленая паутина с легкостью уничтожала вместе с летающей пылью и голубых охотников. Только вот чем сильнее отдалялась от меня эта спасительная сеть, тем крупнее становились ее ячейки. И еще я заметил, что некоторые голубые мухи начали реагировать на нее и иногда успешно. Заполнив помещение, паутина отразилась от больших материальных объектов и покатилась в обратную сторону, как будто стягиваясь к моему скафандру. Я даже успел испугаться, что меня порежет так же, как и несколько странных конструкций на ее пути, но все обошлось. Облепив мое тело, свечение как будто впиталось в него, тяжесть брони пропала, но лишь частично. Тут же на внутренней сфере шлема вывалилось уведомление о падении заряда батарей до предела минимального функционирования. Котенок отдал практически все свои ресурсы, пытаясь меня спасти. Рукам уже не хватало мощи рвать проклятую пленку истончившейся обшивки, и я нашел силы лишь стоять, слегка покачиваясь, на ставших нетвердыми ногах. А шесть уцелевших самых настырных голубых мотылей спешно нащупывали дорогу ко мне.
Мир как будто замер на пару секунд и потом попытался осыпаться, как наша виртуальная реальность на "Бурундуке" в момент нападения. Напрягая сознание, я разорвал потёки, смывающие мой мир, безжалостно вытерев их и спалив в огне родного Солнца. На момент все вернулось, но потом навалилась очередная более сильная волна. Мое сознание как будто поделилось на фрагменты, в каждом из которых шла своя собственная война. Кто-то пытался свести меня с ума, подставляя нереальные картины и пытаясь стереть мою реальность. В двух фрагментах я смог вытолкнуть чужое влияние, закрыв его источник в клетку своей воли. В трех схватка шла на равных, а один выпал из моего восприятия, как будто отняв у меня часть то ли зрения, что ли слуха, а может, и разума, битва за него была проиграна. И хуже всего, что этот проигрыш тянул чаши весов не в мою сторону и в спорных фрагментах, где шла самая ожесточенная борьба. Кто знает, как и чем закончилась бы эта безмолвная битва, но неожиданно откуда-то пришла помощь. Неизвестно шла ли та баталия секунду, час или год, мое сознание облегченно отключилось, лишь осознав сладкий смысл слова "победа".
*****
То ли палуба постоянно вздрагивала, то ли просто мое тело тряслось. Я с неохотой открыл глаза. Цепляясь за что-то на потолке, передо мной висел Краппс и усердно тормошил меня.
- Что за бредовый сон? - подумал я, снова закрывая глаза.
Но сон не отпускал. Меня продолжало качать, в голове роились разные образы, а в уши кто-то настойчиво шептал и что-то требовал. Я снова открыл глаза. Краппс не пропал. Он что-то пытался объяснить, изображая причудливые жесты. Я улыбнулся странному сну и попытался отмахнуться от него. В голове резиновой лентой продолжали тянуться различные звуки. А перед глазами плавали два хрустальных шара, из которых то и дело пытались высунуться какие-то голубые усики электрических разрядов, чем-то успешно отбрасываемые назад.
- Наверное, пришел Новый год, и я напился, - подумал я, попытавшись опять отключиться.
Сразу заштормило сильнее. Недовольно открыв глаза, я снова узрел Краппса. Откуда-то издалека пришел тягучий голос:
- Штурм, держись. Не давай себя дестабилизировать!
- Похоже, что это Краппс зачем-то напрягается, - подумал я. - Надо бы узнать, что ему нужно, ведь не отцепится.
Я попытался сфокусировать на нем зрение, постоянно мешали какие-то хрустальные шары или снежинки. Эта игра в гляделки с шариками мне быстро надоела, и я мысленно дал обоим шарам по щелчку. Шары рассыпались красивым праздничным салютом. Сразу же стала ясно видна лицевая пластина скафандра Краппса, и его голос приобрел четкость. Мой организм рывком пришел в себя, но тут же эта волна подъема сменилась предательской слабостью, и начались качели лучше-хуже. Я понял, что лежу на спине и, подобрав ноги, перевернулся на бок.