Людмила Белаш - Русская фантастика 2010

Саня не помнил, как добрался до корабля. В памяти отложились лишь фрагменты. Окоп. Прыжок через бруствер. Перекошенный в предсмертном крике рот пулемётчика. Ещё один окоп. Убитая женщина с лейтенантскими погонами на плечах. Мёртвые, закатившиеся глаза заколотого в рукопашной Ромки. И Жанна — раненая, истекающая кровью, рядом с ним.

Саня вынес её на руках. Доковылял, воем заходясь от боли в простреленной ноге, до ограды космодрома. Подкосились колени, Саня неловко упал на бок, выронив Жанну. Собрав последние силы, поднялся, оглянулся назад. Со всех сторон к космодрому стекались люди. Они уже не бежали — брели, ковыляли, некоторые волокли на себе раненых. Саня повернулся к кораблю. Исполинская сигара закрывала горизонт и небо. Солнечные лучи, отражаясь от серебристой поверхности, слепили глаза. Саня от живота дал по «Исходу» очередь. Израсходовал магазин, выронил не нужный больше, бесполезный автомат.

— Гады, — сказал кто-то рядом. — Вот же гады…

Саня опустился на колени. Жанна была жива, тяжело, с хрипом дышала. Саня расстегнул кобуру, достал пистолет, поднёс к виску. Нет, сначала её, подумал он. Лучше от моей руки, чем…

Внезапно на серебристой поверхности корабля появилось пятно. Оно росло, расширялось и наконец приняло форму круга. Саня заворожённо смотрел, как из раздраенного шлюза размахивают белым флагом. Затем в проёме появился человек, снизу к нему заскользил вдоль борта подъёмник.

Не выпуская флага из рук, человек шагнул на платформу. На глазах десятка тысяч уцелевших изгоев он спустился на землю и, чеканя шаг, двинулся от корабля прочь. На полпути до ограды космодрома остановился. Стоявший рядом с Саней парень присвистнул, разглядев в бинокль генеральские звёзды на погонах.

Саня сам не знал, что заставило его встать, рывком поднять на руки бесчувственную Жанну и двинуться навстречу парламентёру. Мучительные десять минут он ковылял по растрескавшемуся на солнце бетону. Человек пять обогнали его, и к окружившей генерала группе Саня примкнул последним.

— Мы заберём женщин. Только женщин, — услышал он. — На борту есть вакансия на пять тысяч человек. Мужчин мы взять не можем. Даю полчаса на раздумья. В случае, если вы не согласны, через тридцать минут «Исход» получит команду на старт.

— Ты, гнида! — коренастый рыжебородый изгой схватил генерала за воротник. — Вы заберёте всех, ты понял? Всех! Иначе тебе не жить. Ты останешься здесь и подохнешь вместе с нами. Нет, я раньше сам тебя пристрелю, элитный подонок!

— Уберите руки, — брезгливо сказал генерал. — Ваши угрозы не имеют значения. Я остаюсь в любом случае. Повторяю: мы не можем забрать мужчин. На борту нет для них места. Но женщин заберём. До пяти тысяч женщин, впрочем, такого количества, похоже, не наберётся. И прошу вас, думайте скорее. У вас осталось двадцать восемь минут.

Саня оттолкнул рыжебородого и подался вперёд.

— Согласны, — выдохнул он. — Мы согласны.

— Тебе кто право дал решать за всех, сука?! — Рыжебородый ухватил Саню за рукав. — Я — замначштаба, решение за мной! Так вот, мы не согласны! — заорал он. — Слышишь, ты, как тебя, генерал, мы не согласны! Вы или заберёте всех, или…

— Или что? — насмешливо спросил генерал.

— Или все здесь подохнем!

Свободной рукой Саня рванул из кобуры пистолет и выпалил рыжебородому в голову. Остальные четверо шарахнулись в стороны. Генерал, криво усмехнувшись, остался стоять на месте.

— Мы согласны, — повторил Саня. — У меня на руках женщина. Ей нужен врач, срочно.

— Не беспокойтесь, на борту есть врачи. — Генерал повернулся к Сане спиной и принялся размахивать флагом. Потом бросил его на землю. — Я передал ваше согласие на борт, — сказал он. — Пусть женщины двигаются к подъёмникам. Без оружия. Раненых забирают с собой. Там, внутри, встретят. Извольте распорядиться, молодой человек.

Саня сидел опершись на руки, на земле и оцепенело смотрел на сужающееся отверстие шлюза.

— У нас осталось минут пять-десять, — небрежно сказал генерал. Он присел рядом с Саней на корточки. — Ваша девушка?

— Жена. Вы считаете, они долетят?

— Не они. Но через несколько десятков поколений обязательно долетят. Сам «Исход» долетит в любом случае. А вот наши потомки на его борту— неизвестно.

— У меня нет детей.

— У меня тоже. Но разве это так важно? Уцелеет цивилизация Земли. Лет через пятьсот она возродится на другой планете. И если так, спасательная миссия оправдает себя.

— Наверное, так и есть, — сказал Саня. — Наверное, это действительно называется спасательной миссией. Только я назвал бы по-другому. Кровавым дерьмом.

— Да, — сказал генерал задумчиво. — Вы правы. Только так было всегда. И есть. И будет. Все великие деяния начинались с крови. Были на ней замешаны. На крови жертв. Сейчас жертвами стали мы с вами. Для того, чтобы другие…

Саня не расслышал, что ещё сказал генерал. Его слова заглушил нарастающий рёв стартовых двигателей.

Аким К-28 сидел, привалившись к облицованной термопластом стене, и глядел вверх, туда, где эстакады сороковой горизонтали вклинивались в мобиль-шоссе сорок один бис. Напротив — матовая поверхность, близняшка той, что упирается в нахребетник экзо, слева — тупик, исчёрканный граффити. Как двадцать восьмой оказался в этой пластиковой кишке? Вопрос терзал не хуже тупой изматывающей боли в ноге: резкий толчок, дрожь суставов, скрежет намертво сцепленных клыков-имплантов, желтоватых по последней «дикой» моде.

Отсекая вершины небоскрёбов, искрил фиолетовым логотип «УниРоб»; на грани восприятия мерцало в завитушках гипнослоганов нечто едва различимое, кажется, «Мод».

Игнорируя гипно-фильтр по умолчанию, — двадцать восьмой пялился в засвеченное рекламой «небо». Что я делаю здесь, в аппендиксе маркетов, с отчаянием думал он. Что?!

На сорок первом, как и в начале любой десятки, располагались: медкомплекс с изолятором для вирт-одержимых, франшиза полицейского участка и хозяйство рембригад. Медкомплекс, пирамида ленивых копов, октаэдр ремпрофилактики и ТО. И муниципальные здания, неказистые, слепленные из песчаника и коралла. Аким, не выбирая, отправился бы в любое из них, даже в обезьянник к копам-нойиб. Куда угодно, лишь бы там имелся регенератор. Или аптечка с обезболивающим.