Андрей Жиров - Отступление
- Служу Советскому Союзу, - уверенно ответил Троекуров, вскинув руку к виску
Геверциони ответил на приветствие и продолжил:
- А на будущее запомните, товарищи: генерал Геверциони судит не по личной прихоти, не по услужливости. Только по делам, по воле и характеру поступка. Так что смело выполняйте долг и не заботьтесь, чтобы мне угодить. Ваш честный труд, боевые успехи - вот лучшая характеристики. Что хорошо для страны, то хорошо и для меня. И других оценок не будет. А взаимоотношения с командованием - моя задача. Как вас только что капитан защищал помните? Так вот и на мою защиту от любого ретивого начальника смело рассчитывайте. Пока прошу поверить. Наступит время, наверняка и на практике убедитесь.
Заметив на лицах связистов скупые улыбки, Георгий понял, что хоть в малом, но достиг успеха. Однако, тут же пришлось взять себя в руки - на радость нет времени. И так на разговоры ушло несколько драгоценных минут.
- Все, товарищи, закончим пока на этом. А теперь, капитан, прошу проводите нас по возможности в соседнюю палатку...
... Магнитная лента 'черного ящика' хотя и оказалась высшего качества, для записи речи подходила слабо. Возможно, не повезло с конкретной серией, или же все они страдали подобным изъяном. Немалую долю внесла и необычность конструкции. 'Ящик' по сути своей не предназначен для работы магнитофоном - точно как и микроскоп сложно представить заменителем очков. При всей схожести выполняемых функций. Но, если очень захотеть, советский человек способен преодолеть многие трудности. Если не все.
Ленты проводов, щедро взятый припой. Совершенно неуместные динамики и микрофон, безжалостно реквизированные то ли из телефона, то ли еще неведомо от чего. Так что жаловаться не приходилось - чудо, что аппарат вообще работает.
Запись получилась дерганная, некачественная. Шумы, скрипы, 'снег' - обычное явление. Даже обычный человеческий голос диктора приобрел некоторое механическое звучание, лишившись изрядной доли высоких и нижних частот. Но главное удалось услышать.
'...Соотечественники, представители народов мира. От имени императора Священной Германской империи, а так же по поручению чрезвычайного посланника Объединенного Галактического Сообщества к вам обращается первый канцлер Священной Германской империи. В этот трудный для человечества час, час испытаний, час свершений мы стоим перед выбором: 'Быть или не быть человеческой цивилизации'! Именно так, дорогие сограждане, братья и сестры! Именно так и не иначе! Все мы убедились, что жить как прежде - нельзя! Этот путь ведет к гибели! Что мы видим сейчас?! Голод, война, разруха! Геноцид и мракобесие!...' - неведомый оратор, назвавшийся канцлером словом владел прекрасно - этого не отнять. То умолкая до театрального шёпота, то срываясь на крик, говоривший терзал души. Могло показаться в определенный момент, что не кто-то неведомый, а ты сам беседуешь с собой. Так проникновенно, искренне звучала речь. А как элегантно эта сволочь превратила разом Германо-Африканскую империю в Священную Германскую? Почти Римскую! И про братьев и сестер вспомнил, морда геббельсовская...
'...Кровавые режимы диктатур сцепились в смертельной схватке! Если бы они несли гибель лишь друг другу, то ни единого слова сожаления, ни единой слезинки не удостоились бы от здравомыслящего человека! Но нет! Тиранам мало крови противника! Весь мир ведут слепые вожди за сбой на край! И вот мы уже на краю! Мы уже видим бездну! Да, её видит всякий, кто имеет глаза! Красные комиссары и японские милитаристы слишком заняты интригами и убийством друг друга! Безжалостные, они бросили свои народы и народы остальных стран на алтарь богам смерти!...' - Геверциони постепенно охватывало негодование. Но все, что оставалось - лишь держать бледные, без кровинки кулаки. Бессилие, увы, не отрезвляло, но лишь усиливало закипавшую ненависть.
'...Чего стоит только одна кровавая бойня в разгар так называемых 'первых учений объединенных флотов'! О как умело, как убедительно Советы и Япония играли в гуманизм! Но нет! Мы не верили в их добродетельность! Им никого не удалось обмануть! В конце концов, звериные клыки проявились за дружелюбной улыбкой - волки сбросили овечьи шкуры! Вы скажете - зачем же мы шли вместе с ними? Но, дорогие друзья! Как же иначе может поступить тот, кто искренне жаждет всеобщего блага и торжества справедливости? Да, мы ошиблись, но мы и сейчас, и всегда предпочитаем ошибиться, поверив врагу, чем не поверить другу! И вот, пока верные сыны Германии продолжали взывать к голосу разума, пока наша доблестная армия пыталась сохранить мир, кровавый медведь и желтый дракон терзали друг друга! Вы уже видели кадры! Поистине бесчеловечные! Тысячи, десятки тысяч человеческих жизней сгорели за считанные минуты! И все по мановению обезумевших тиранов! Апофеозом вакханалии суждено оказалось стать ядерному ужасу!...'
Вот уж выискались поборники справедливости! После 1941-го кто бы заикался про поверить врагу и не поверить другу!
- Оригинальный взгляд, нечего сказать, - дернул щекой Ильин. Сардоническая усмешка застыла на лице искаженной гримасой. - Хотя, чего ждать от наследников Шикльгрубера и доктора Геббельса?
'...Цепные псы кровавого режима комиссаров не выдержали! Обрекая ни в чем не повинный экипаж на верную смерть, чекисты повели эсминец в самоубийственную атаку! При столкновении с первым вымпелом Имперского флота Японии сдетонировали советские ядерные заряды! Так тираны показали свое истинное лицо! Они не только нарушили священное перемирие, дискредитировав цену обещаний! Они не только презрели идеалы гуманизма, запрещающие применение ядерного оружия и вывод его на орбиту! Они, помимо того, показали, как ничтожна в представлении вождей и комиссаров цена человеческой жизни!
Ради достижения безумных стремлений они не остановятся ни перед чем! Это доказал мученической гибелью обреченный экипаж эсминца 'Неподдающийся'!...'
- Ого! - воскликнул Чемезов. Столь явное попрание истины одним махом согнало с Роберта куцые остатки терпимости. Да и не так много требовалось для без того расшатанных нервов. Праведному гневу не было предела. - Оказывается, мы еще и самые злодеи!!...
- Помолчи, - резко бросил Геверциони. Генерал прекрасно понимал происходящее с Робертом, однако сейчас уже не до того. Слишком серьезная разворачивалась кампания. Если еще несколько часов агрессором казались неведомые пришельцы, то теперь все вышло на качественно новый уровень.
Не упоминая напрямую намерений, Германия де-факто вступала в войну на стороне сил вторжения. Чем их купили? Неужели мировым господством? 'Раз не получилось правит миром самим, то пускай пришельцы правят нами, а мы - остальными!' Возможно? Почему нет? Ведь очень и очень может быть... Кто знает, насколько далеко способно зайти желание отомстить за последнее поражение?