Юрий Нестеренко - Русская фантастика 2008
Ничего не произошло. Через туннель они вышли на платформу по ту сторону береговой стены. Зверопоезд даже отдаленно не напоминал железнодорожный состав: как будто тянется параллельно перрону невысокая галерея без окон, с темными овальными проемами вместо дверей, обитая морщинистой кожей — местами серой, местами коричневой, в пестрых пятнах плесени. Эта штука походила скорее на примитивное экзотическое сооружение, чем на транспортное средство или живое существо.
С той стороны, где находилась голова, доносились чавкающие звуки и лязг цепей: пустотелый червь-путешественник поедал честно заработанное угощение. В ожидании, когда закончится его трапеза, пассажиры слонялись по платформе, наслаждаясь относительно свежим воздухом. У Олы екнуло в груди, когда среди них мелькнул Марат. Он, точно он! Осунувшийся, в грязной куртке, с подбитым глазом, без багажа.
Время от времени он тревожно озирался, но Олу, кажется, не узнал. И не удивительно, где ее узнать — в низко повязанной косынке, с рюкзаком за плечами, да еще в компании местного парня… К тому же Марат, скорее всего, считает, что ее уже нет в живых.
— Что случилось? — осведомился Реджи.
Ага, общаться не хочет, едва замечает ее присутствие, а чуть что — сразу обратил внимание!
Подавив праведное возмущение, Ола объяснила:
— Вон тот парень, Марат, тоже турист из наших, мы вместе доехали до Манары. Помнишь, я рассказывала?
Реджи поглядел, изучая и запоминая, потом отвернулся.
Кормежка закончилась, объявили посадку.
Туловище гигантского пустотелого червя делилось на сегменты — их, не мудрствуя, называли «вагонами» — и Реджи с Олой, посмотрев, куда направится Марат, сели в другой вагон.
Возможно, Марату повезет добраться до Равды раньше, чем заветная дверца закроется. Возможно, Ола тоже ухитрится благополучно вернуться домой. И если они когда-нибудь в будущем встретятся, оба сделают вид, что незнакомы, ни слова друг другу не скажут, поскорее разойдутся в разные стороны. Ола знала это с совершенной определенностью. Подлость, пусть даже имевшая место в «несуществующем» мире, не может быть аннулирована. В этом знании было что-то страшноватое, неприятно взрослое. И еще: Марат тем вечером пострадал сильнее, чем она. Как он унижался, лебезил — это надо было видеть! Она-то что — молча сопротивлялась, пока была в состоянии, потом пришел Реджи и всех перерезал. Главное, она не унижалась, поэтому ничего, если разобраться, не потеряла, а от Марата как будто откололся кусок — и это уже невосстановимо. Тоже взрослое знание, немного пугающее. Между прочим, взрослеть форсированными темпами — это в ее планы не входило, она отправилась в Магаранский вояж не за этим.
Вагон — продолговатая полутемная полость, вся в кожистых складках. Пассажиры сидят на тюфяках, багаж лежит в специальных ящиках. Сквозь щели в толстой шкуре — их довольно много — внутрь проникает дрожащий солнечный свет. Запах, как в зоопарке… Ладно, можно привыкнуть.
— Реджи, а как мы сойдем? — оторвавшись от невеселых взрослых мыслей, спросила Ола. — Как ты поймешь, где выходить, здесь же нет окон?
— Подобрал тебя на свою шею… — сквозь зубы вымолвил Реджи, не скрывая свирепой досады.
«Все равно не отстану, — с нарастающим ожесточением решила девушка. — Хамло. Чем тебя можно заинтересовать, на что поймать?..»
Через некоторое время он бросил:
— Выпей отвар.
И протянул стеклянный пузырек.
— Зачем?
— Лекарство.
— У меня уже ничего не болит.
— Ага, конечно… Это потому, что я нахожусь рядом и держу твой организм под контролем.
«Смотри-ка, на длинную фразу расщедрился!» — мрачно отметила Ола, глотая противное содержимое склянки.
Надо что-то предпринять, растормошить его. Даже когда он бессовестно издевался над Францем, это больше походило на нормальное человеческое общение, чем его поведение по отношению к ней.
Прошло еще около часа, и он предупредил:
— Подъезжаем. Готовься на выход.
Надевая рюкзак под удивленными взглядами других пассажиров — до станции-то еще далеко! — Ола пыталась предугадать дальнейшие действия Реджи. Не угадала. Он не стал ни рвать стоп-кран — интересно, есть у этой зверюги стоп-кран, спрятанный где-нибудь в складках шкуры? — ни предлагать мзду проводнику. Поезд сам замедлил ход, остановился, в боку раскрылась перепончатая диафрагма.
— Наружу!
Реджи подхватил ее за локоть, и они вместе шагнули в душистые травяные заросли. Диафрагма тотчас сомкнулась, зверопоезд пополз дальше, исчез за деревьями. Мутная зеленоватая вода в транспортной траншее плескалась, постепенно успокаиваясь, на ее поверхности играли солнечные блики. Ола жмурилась после вагонного полумрака.
— Как ты устроил, чтобы поезд остановился?
— Приказал ему остановиться. Идем.
Это путешествие по Лесу стоило того, что ей пришлось тут перетерпеть. Еще как стоило! Она была… счастлива? Ола не привыкла думать о жизни в таких категориях, но слово было самое подходящее. Среди этих буйных трав, лиан, древесных стволов, выпирающих из земли старых корней, окрашенных мягкой прозеленью теней и столбов горячего медового света ей было так хорошо, как никогда раньше. Вот именно ради всего этого она и отправилась на Долгую Землю! Теперь можно со спокойной совестью вернуться домой.
Реджи скользил рядом с непринужденной кошачьей грацией. Или, скорее, с леопардовой — крупноват он для кошки. Еще в вагоне, прежде чем надеть свой рюкзак, он извлек оттуда и приладил за спиной пару коротких узких мечей в лакированных ножнах, так что рукоятки торчали над плечами. Впрочем, оружие ему до сих пор так и не понадобилось. Один раз из норы, прикрытой стелющейся разлапистой листвой, высунулась заросшая бурой шерстью оскаленная морда внушительных размеров, за которой угадывалось в смрадной темноте подобравшееся мускулистое туловище, но Реджи только посмотрел на зверя — и тот втянул голову обратно.
На ночлег остановились на прогалине с мягкой травой. Развели небольшой костер.
Небо прямо-таки роскошное — сумеречно-сиреневое, с золотистыми облаками на западе. Сплошная масса деревьев окутана прохладным вечерним маревом, скрадывающим очертания, и стрекочут на разные лады невидимые насекомые. Наверху темными пятнышками маячат медузники — один, другой, а вон еще парочка — но людей они словно не замечают. А напротив сидит вполне себе привлекательный парень, который, хоть убей, все попытки Олы завязать флирт игнорирует с ледяным безразличием, ноль градусов по Кельвину.