Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП)

— Встретьте грядущее с решимостью и верой, — обратился к ним Массор.

— Да, господин, — прошептал Гаррат, глядя на похожий на череп шлем капеллана так, словно тот был воплощением смерти.

Волос видел, как к ним возвращаются силы. Смертные достойно встретят свой конец. Чёрные Драконы дадут им это и победу. Он остановил свои мысли, хотя и знал, что в конце всё равно ему придётся всё осознать.

— Значит, на войну. С пламенем и костью!

"О да", подумал он. "Пламени будет много".

Сорина была открыта опасности сильнее, чем когда-либо с момента атаки налётчиков. Она уже неделями не была ни в одном из главных трактов. Но дредноут бы не поместился в узких обходных путях, сохранявших ей жизнь. Поэтому Регина совершала свой последний танец в главных путях. И это был танец. Шаги Нитхигга были тяжёлыми, после каждого из них по коридорам разносилось эхо, но Сорине приходилось бежать, чтобы за ним угнаться. Когда начались нападения, ей пришлось держаться близко, используя огромные ноги как прикрытие, перепрыгивая из-за одной к другой, когда они вздымались и опускались. Она прыгала. Она прыгала ради своей жизни, ради лучшей смерти и ради славы Императора.

Эльдары напали на них, как только они вышли на главный тракт. Они не обращали внимания на Сорину, видя в ней собственность, а не угрозу. Они пытались остановить Нитхигга — жестокие чудовища нападали на железное чудовище. Дредноут отвечал шквальным огнём. Его штурмовая пушка превращала всё впереди в вихрь взрывов, и ловкость нисколько не помогала чужакам. Каким бы широким ни был коридор, Нитхигг уничтожал всё. Немногие пережившие взрывы ксеносы оказывались в зоне поражения огнемёта, закреплённого на силовом кулаке. Сорина шла через коридоры, казавшиеся жутким, горящим подобием корабля, где она провела всю свою жизнь. За века строгие линии стен сгладили мозаики и фризы, украшенные арки и памятные столбы. Теперь там осталась лишь тьма и пламя. Палуба вздыбилась и покрылась вмятинами. Каменная кладка осыпалась со стен. Рушились архитектурные украшения. И повсюду была вонь пролитой крови и сгоревшей плоти, становящаяся всё сильнее.

Осколочное оружие эльдаров было бессильным против Нитхигга, но смертельно опасным для Сорины. Осколки градом сыпались на броню дредноута. Каждый раз, когда она пробегала между его ногами, она ждала, что этот град сдерёт с неё кожу. Но они наступали.

У эльдаров было и другое оружие. Некоторые из них стреляли лучами ослепительной ночной тьмы. Гонимая Нитхиггом перед собой волна разрушения стала его щитом. Некоторые выстрелы ушли в молоко, прицел сбили взрывы. Но Сорина знала, что врагу потребуется лишь одна возможность. Правильное промедление, правильный момент и даже этот воин-исполин может пасть. И тогда её танец оборвётся.

Эльдары пользовались скоростью. Это мог и Волос. Ормарр и Пифий прокладывали путь к мостику неудержимо, словно торпеда.

— Мы не будем останавливаться, — сказал Волос. — Если будут стрелять, идите на сближение. Если попытаются использовать клинки, затопчите их. Покажите им гнев дракона.

И они показали. Огнём, болтером, клинком и, что важнее всего, яростью они отражали атаки эльдаров. Конечно, Волос знал, что это может принести лишь временный успех. В долгосрочной перспективе врагу требовалось лишь собраться с достаточными силами, чтобы задавить массой Чёрных Драконов, используя арифметику поля битвы. И Волос вёл атаку, которая заставит эльдаров собраться с силами. Он знал, что враг отправит воинов и за Нитхиггом, но дредноут не направлялся к очевидной и жизненно-важной точке. Он казался приманкой. Но на самом деле основные силы Чёрных Драконов и были приманкой.

Эльдары пользовались хитростью. Это мог и Волос.

Он мог создать ловушку, которую эльдары могли проигнорировать не больше, чем Чёрные Драконы могли уйти из трюма, не попав в ловушку ксеносов. Он направлялся на мостик с двумя отделениями космодесантников. Его нужно было остановить. Любой ценой.

Коридоры были слишком узкими для эльдарских машин. Против сокрушительной и яростной атаки Адептус Астартес враг мог бросить только пехоту. Волос стрелял, не переставая. Не было смысла хранить боезапас — или они победят, или вовсе не победят. Отделения вели подавляющий огонь из болтеров по залам и швыряли осколочные гранаты за углы. Они наступали позади надвигающейся волны разрушения.

Эльдары были опытными. Но они противостояли натиску столь яростному, что его не могло остановить ничего, кроме полного и внезапного истребления. Один из гладиаторов хлестнул Урлока каким-то силовым кнутом. Вдоль плети прошёл мощный разряд, обездвижив его броню, а едкое, кислотное покрытие полос начало разъедать нагрудник. Массор пробился мимо бьющегося в судорогах аптекария и поверг крозиусом ведьмака. Он помедлил, чтобы встряхнуть и привести в себя Урлока, и побежал дальше, следом за остальными братьями.

И так продолжалось. Любую схватку между одним воином и врагом игнорировали все, кроме одного другого боевого брата. Наступление было неудержимым. У эльдаров не было ни единого шанса задержать их, собрать вокруг достаточно сил.

Но они пытались возле дверей мостика. Там они возвели баррикады. Там они закрепились. Там они разместили тяжёлые орудия, прикрывая все подступы.

Но такой образ ведения боевых действий не подходил эльдарам. Ведущий на мостик коридор был коротким. Чёрные Драконы ворвались в него, бросая гранаты. Взрывы и осколки разметали баррикады, хотя эльдары и успели выпустить одну очередь. Разряд тёмной энергии испарил брата Савракса. Ещё более мощный луч прошёл сквозь центр коридора и расплавил стену, оторвав по пути левую руку Браксаса у плеча. Брат зашипел от боли в вокс, но устоял на ногах.

Чёрные Драконы ворвались на мостик. Он был обширным. Прорыв закончился. Их преимущество исчезло.

Зал Атмосферного Контроля был почти таким же огромным, как и сам инжинариум. Пульт управления находился на небольшой круглой платформе в окружении огромных процессоров, управляющих смешением и подачей газов, а также рядов турбин стометровой высоты, что давали энергию для вентиляционной системы корабля. Нитхигг стоял в центре платформы и стрелял по единственному входу в зал. Его позиция была пригодной для обороны до тех пор, пока они собирались сохранить корабль в рабочем состоянии. Если бы они поняли, что происходит, или если бы не заботились о происходящем здесь, то брат-дредноут был бы втянут в безвыходную перестрелку, где даже он мог бы пасть. Однако важнее и тяжелее было сохранить жизнь смертной.