Безбашенный - Античная наркомафия 4

— Вы, стоящие справа! Некоторые из вас сражались с нами. Может быть, даже ранили или убили кого-то из наших. Но это была честная война. Одни из вас защищали свою землю и своё селение, другие помогали союзникам на их земле, и за это у нас нет к вам претензий. Мы помогали нашим союзникам, вы — своим, а перед нашим народом и государством на вас вины нет. Вы свободны! Можете остаться здесь или уйти, куда пожелаете! Ведите себя впредь хорошо, и никто из вас больше от нас не пострадает.

— В этой толпе есть несколько человек, участвовавших в лузитанском набеге на Бетику, — заметил Трай, пока оправданным переводили их приговор на лузитанский, — Их вы, получается, прощаете?

— Перед НАШИМ народом и НАШЕЙ страной они ни в чём ещё провиниться не успели, — пояснил я ему, — Если они пойдут в новый набег на Бетику через НАШИ земли — это будет уже нападение на НАС, и тогда разговор с ними будет уже другим…

— А в обход ВАШИХ земель, значит — можно? — сразу же уловил суть кордубец, — Тонкая политика?

— Она самая. Пока эти земли ещё не наши — можно ходить в набеги через них, если эти набеги не на нас. Станут нашими — будет уже нельзя. И чем скорее в Риме это осознают и примут правильное решение, тем раньше РИМСКАЯ Бетика заживёт тихо и спокойно под НАШИМ прикрытием. А какую политику проводил бы ты сам на НАШЕМ месте и в НАШИХ обстоятельствах?

— Ну, тоже в интересах своего государства, конечно. Но у вас как-то слишком уж цинично получается. Вам сейчас не составило бы ни малейшего труда повесить и этих бандитов или продать их в рабство. Ну, пусть не всех, раз у вас такая политика, но хотя бы уж одного, самого неисправимого — сейчас никто из них и не пикнет.

— Сейчас — в окружении копий и мечей наших солдат — да, никто не пикнет. А позже, когда мы уйдём? Эти дикари не мыслят пока своей жизни без войн и набегов, и удачливый бандит — один из самых уважаемых и авторитетных людей в их среде. Разве можно искоренить это в одночасье? Мы ещё не настолько сильны, чтобы делать своими врагами ВСЕХ веттонов, да и зачем это нам и позже, когда мы будем сильнее? Зачем нам вообще лишние враги? Вот этим двум третям мы сейчас показали, что с нами, если нас не злить, то можно уживаться и мирно. Не все они, конечно, поймут всё правильно, но кто-то поймёт, и такие нашими врагами уже не будут.

— А вот эта треть слева?

— Сейчас увидишь…

— Вы, стоящие слева! — обратился Сапроний к ним, — С вами разговор будет другой. Вы сами — или ваша ближайшая родня — нападали на наши земли. И вы нападали первыми — мы пришли сюда только сейчас и пришли только из-за вас. Только из-за ваших набегов мы напали сегодня на ваше селение, как и на селения ваших соседей, люди из которых тоже участвовали в набегах на нас. Это на вашей совести все ваши убитые нами в эти дни соплеменники. Простят ли вам это остальные — это их дело, но мы прощать вам ущерб, причинённый нам, не собираемся. Вы все уйдёте с нами и будете искупать свою вину перед нашим государством тяжёлым и честным трудом. Или своей ценой, которую за вас заплатят на невольничьем рынке. Я знаю, о чём вы все сейчас думаете. Надеетесь сбежать или взбунтоваться? Карпетаны, которых мы ведём с собой из самого Толетума, расскажут вам о судьбе тех, кто на это решился. Но вы, конечно, храбры и отважны, и вас это не пугает? Вот и прекрасно! Моим лучникам и кавалерии будет как раз кстати ещё одна хорошая тренировка, и я буду с нетерпением ждать, когда же вы им её предоставите. Я смотрю на вас и думаю — а стоит ли вообще с вами возиться? Ведь все вы — наши враги, а хороший враг — мёртвый враг, не правда ли? Не лучше ли перебить вас прямо сейчас и забыть о вас раз и навсегда? Но — к счастью для некоторых из вас — у нас так не принято, и с вами будут обращаться справедливо. Кто заслужит смерть — умрёт, а достойный жить — будет жить. Многие из вас — кого мы не убьём по дороге за попытку бунта или побега — будут ленивы и непослушны. Такие рабы нам не нужны, и мы их продаём — одних за море маврам, других — римлянам. У римлян работают и такие — да, даже такие, в цепях и под бичами надсмотрщиков — правда, обычно почему-то недолго. Рабы у римлян почему-то мрут как мухи, и им всё время требуются новые. А нам столько не нужно, и мы всегда готовы продать им тех, кто не подходит нам. Так что если кому-то из вас придётся не по вкусу рабство у нас — вы знаете теперь, как вам сменить нашего хозяина на римского или мавританского. Я не знаю, многие ли из вас сумееют, а главное — захотят быть хорошими рабами, послушными и усердными. Думаю, что очень немногие. Но кто захочет и сумеет — с теми будут обращаться хорошо. Такой раб у нас может заслужить освобождение и стать приличным человеком, которого никто и никогда не попрекнёт его рабским прошлым. Вы услыхали всё, что я хотел вам сказать. Судьба каждого из вас — в его собственных руках. Думайте и выбирайте.

— Это и есть знаменитая лаконская сталь? — спросил Трай, задумчиво взвешивая в руке маленький слиток, извлечённый из разбитого тигля и охлаждённый в воде.

— Лаконского типа, — уточнил я, — Тигельная.

— Да, металл совершенно однородный — видно, что был расплавлен, — заценил кордубец качество слитка, — Но и угля ты затратил на получение нужного для этого жара столько, что вполне хватило бы на те самые несколько хороших криц.

Это было продолжение нашего давнего ещё разговора, когда он похвастался своим дорогущим элитным пружинящим, а главное — нержавеющим мечом, а я указал ему на совершенно неприемлемые для массового оружия затраты — и на уголь, и на каторжный труд высококвалифицированнейшего кузнеца, и просто времени — несколько лет должны пролежать в земле эти несколько железных криц, чтобы большую часть железа выела ржавчина, а осталось только высоколегированное, из которого и куётся потом элитный клинок.

— И смотри, Максим, что получается — вот ты ещё говорил про труд кузнеца. Я бы понял тебя, если бы твои люди отлили сейчас почти готовый меч, которому только будущие лезвия проковать — вот тогда это был бы большой выигрыш в работе. Но ведь эта сталь не льётся в форму, а просто стекает на дно тигля, где и застывает в виде простого куска, который тоже ещё ковать и ковать. И при этой ковке немалая часть этого с таким трудом полученного металла точно так же уйдёт в окалину, как и при нашем способе. Ну и в чём же тогда выигрыш? По времени — твоя правда, добавил меди сразу, и не нужно закапывать слиток в землю и ждать несколько лет. Но ведь ты же говоришь о массовом производстве, которое всё равно растянется на годы. Можно хоть каждый день закапывать несколько новых криц, а откапывать остатки тех, что уже пролежали и проржавели нужный срок, и уже их брать в работу. И в чём тогда разница? Зачем нужны сложные методы работы, когда можно обойтись простыми и хорошо знакомыми?