Безбашенный - Античная наркомафия 4

И практически сразу же затрубил рог, подавая нашей тяжёлой линейной пехоте сигнал к атаке. Не беспорядочной, конечно — плотным строем, прикрывшись стеной щитов, центурия за центурией. Веттоны, конечно, попытались обстрелять атакующих, но жиденько, да и что сделается крепкой пехотной фирее от слабенького деревянного лука? Баллисты ещё пару раз добавили навесом поверх голов пехоты, расширяя брешь, по сунувшимся в неё ударили навесом наши пращники и лучники, а там уж коробки наших центурий подошли вплотную, и в ход пошли дротики. Нам не было видно, что там творилось, но догадаться было несложно — веттоны, скорее всего, попытались задержать врывающихся в пролом легионеров, и те их вынесли по большей части дружным залпом. Ага, так и есть — передняя центурия, практически не замедлив шага, проникла в брешь, и за ней направилась следующая. В тесных уличных боях одними копьями, конечно, не обойтись, и дело дойдёт до мечей, но что веттоны поделают против строя? Тут даже и у настоящих-то ихних вояк шансов нет, а уж у наспех вооружённого мирняка — тем более.

Когда мы въехали в пролом вслед за пехотой, там, собственно, всё было уже в основном кончено. Откуда-то с дальних улочек ещё доносился лязг и гвалт скоротечных схваток, но постепенно шум стихал и там. Легионеры деловито хозяйничали, сгоняя на площадь селения пленных, шмоная мазанки и обезоруживая трупы. Подъехал Сапроний, распорядился насчёт разбивки лагеря, спешился, ему быстренько соорудили помост и водрузили на него походное кресло, в которое он и уселся — вершить суд и расправу. Подсудимых уже волокли отовсюду…

— Ты! Подойди-ка сюда! — военачальник ткнул пальцем в одного из пленников, дюжего мужика с весьма разбойничьей физиономией, — Где и от кого ты получил свою рану? — тот был перевязан и поправлялся, так что явно схлопотал её не сейчас, а раньше.

— Толетум, прошлый год, от римлян, — буркнул веттон.

— Врёт! — заметил распоряжавшийся пленниками центурион, — Рана от копья вроде наших, а не от пилума. Римские триарии там не были задействованы, а конница преследовала уже бегущих…

— За враньё — пять палок! — приговорил Сапроний, — И пока ты будешь получать их, хорошенько подумай над правильным ответом. Соврёшь ещё раз — повесим высоко и коротко. Все слыхали? Этому я даю шанс исправиться как первому, но вы, остальные — уже предупреждены, и за враньё я любого из вас повешу сразу же…

— От ваших я этот удар получил, — прокряхтел схлопотавший витисом по спине веттон, — Под Толетумом дело было, в прошлом…

— Точно в прошлом? Смотри мне! — рана была явно свежее прошлогодней.

— Да, уже в этом году. Но под Толетумом, богами клянусь!

— Молодец, так бы и сразу. Ты — направо. Следующий!

Со следующим всё было понятно — ранен буквально сегодня и слишком молод, чтобы иметь длинный «послужной список».

— Сразу направо! — махнул рукой Сапроний, — Следующий! Ты! Где и когда ты лишился уха?

— В Бетике два года назад.

— Участвовал в том лузитанском набеге?

— В нём… Едва ноги унёс из-под Илипы…

— А с кем сражался?

— С римлянами.

— Прямо с легионерами?

— Да, с легионерами.

— А рана — явно от фалькаты! Зачём врёшь? Вздёрнуть! — солдаты поволокли приговорённого к дубу.

— С вашими сражался, с вашими! — запоздало выкрикнул тот, когда ему уже надевали на шею петлю.

— Поздно! Я предупреждал всех, чтобы не смели мне врать. Сказал бы правду сразу — тоже пошёл бы направо и ещё пожил бы, а теперь, когда соврал — только верёвка.

После того, как повешенный закачался на суку, прочие веттоны сразу оценили все преимущества честности и быстренько взялись за ум. Один, практически ни бельмеса не понимавший по-турдетански, трижды повторил переводчику, дабы тот даже случайно не переврал перевода, что участвовал в прошлом году в набеге на нашу часть Лузитании, а недавно — в неудачной попытке напасть на наш обоз.

— Налево! — решил наш командующий, — И не трясись, тоже будешь жить, — этот оказался первым и пока единственным, направленным налево, и это его здорово напрягло.

Следующий оказался лузитаном, сбежавшим с нашей территории и осевшим в конце концов среди веттонов — эдаким политическим эмигрантом. В набегах на нас не участвовал, но под Толетумом был оба раза, и оба раза сражался против нашего союзного римлянам контингента.

— Направо! — постановил Сапроний после некоторых раздумий.

А вот лузитана помоложе, точно так же ушедшего от нашего завоевания, но участвовавшего в попытке набега на наши рубежи, он завернул налево.

— В чём смысл разделения? — не въехал Серёга.

— Увидишь, когда он рассортирует всех, — хмыкнул я, — Тут тонкая политика…

Толпа ожидавших решения своей участи была ещё приличной, и разбор их дел мог затянуться надолго. Человек пять только и рассортировали, когда к разбиваемому у самой деревни лагерю подтянулся и наш обоз, а к нам подъехал Трай, отряд которого Нобилиор после взятия Толетума послал с нами в качестве ответной союзнической помощи. Как раз наш обоз вместе с частью наших легковооружённых его кордубцы и охраняли.

— Я бы просто повесил каждого десятого, а из оставшихся половину угнал бы в рабство, — проворчал кордубский аристократ, наблюдая это медленное судилище.

— И я бы тоже, если бы мы не имели видов на эти земли и на всех этих людей в будущем, — ответил я ему, — Но мы надеемся, что когда-нибудь все они станут нашими, и поэтому с ними у нас — тонкая политика, — напустил я ему тумана, как и Серёге.

— Приучаете будущих подданных к справедливости их будущей власти? — тут же въехал в суть Трай.

— Вроде того. Что вины не спустим, но и безвинно не обидим.

— Ну, если вы рассчитываете их заполучить — тогда, конечно, смысл есть…

Мы прошлись по захваченной деревне, которую солдатня походя избавляла от лишнего имущества, а заодно и приводила в относительный порядок, разбирая трупы. Наших пало немного — со своего места мы не насчитали и десятка, так что, скорее всего, десятка полтора окажется, максимум — два. Тоже безобразие, если учесть, что настоящих вояк в деревне на момент её штурма оставалось уж всяко не больше, но уличные бои и зачистка — занятие сволочное, и у солдат в нём преимущества перед знающей здесь каждый угол деревенщиной невелики — не то, что в чистом поле. Да и раненых для этой дыры что-то многовато получилось…

— Твоя центурия, кажется, разместилась поодаль, Курий? — я узнал легионера, склонившегося у костра над одним из раненых.

— Я отпросился у центуриона, почтенный, — ответил знакомый, — Сына вот зацепило. В первый раз призван, так весь поход везло, а сейчас вот, на пути домой…