Александр Золотько - Оперативник

— И мы Хаммера подставили? Лишили его вечной жизни?

— С чего бы это? То, что он рассказал правду? Покаялся? Ваня, в нашей компании это он дурак, а не ты, не занимайся ерундой.

— То есть, если я сейчас ему прострелю голову, то он отправится прямиком в рай?

— Точно. Угадал. На это у Токарева и отринувших главная надежда. Те, кто используются вслепую, — ничего не смогут рассказать в Аду. Те, кто знает что-то, — ведут жизнь праведную и для Дьявола недостижимы. Лупить нужно по отринувшим, но о них мы узнать пока не можем…

— Не могли, — поправил Иван. — Сейчас мы знаем минимум одного.

— Маловато. Но и это уже неплохо.

— Неплохо? Может, прострелить тебе башку да отправить в Преисподнюю с докладом? Вот все и всплывет…

— Все и так всплывет, не переживай. Теперь нас двое таких, и если любой из нас помрет, то все сообщит. Только у меня относительно тебя другое задание. Несколько другое. Так что нам лучше бы выбраться живыми отсюда. И замочить Токарева, — Круль еще что-то хотел сказать, но сзади послышался громкий хлопок и нарастающий свист, от еле слышного к пронзительному.

— А вот это — совсем плохо! — пробормотал Круль. — Не думал, что так быстро на нас повиснут. Бегом.

И они побежали, присвечивая себе фонарями.

— Ян! — крикнул Круль. — Что-то серьезное быстро можешь поставить?

— Противопехотное? — деловито уточнил боец.

— Стены валить. Или потолок. Сколько нужно времени?

— Минута.

— Время пошло, — Круль выключил фонарь и медленно пошел назад, навстречу погоне. — Если что — двигайте без меня.

— Ага, — кивнул Иван, снял «призрак» с предохранителя. — Сразу же.

— Я тебе уже говорил, что ты — идиот? — тихо спросил Круль, когда Иван поравнялся с ним. — Я же на Дьявола работаю, имей в виду. И ты живым нужен не мне и не Богу — Дьяволу.

— Вот прямо сейчас заплачу и пущу себе пулю в голову, — сказал Иван, всматриваясь в темноту. — Давай к стене отойдем, Янек твой светит фонарем, а мы на светлом фоне как ростовые мишени.

— Отойдем, уже отхожу, только и ты с темы не съезжай. Я за тебя жизнь класть не буду, имей в виду! У меня есть задание спасти тебя по возможности. Усек? По возможности. А если возможности не будет, то и проблем у меня тоже не будет. Побегу радостно, отчитаюсь… В крайнем случае — получу взыскание. А ты, если накроешься, то попадешь в Ад по самой жесткой программе, въехал? По самой что ни на есть жесткой.

— И без скидок на личную симпатию Князя? — Иван присел на корточки, всматриваясь в темноту.

— Какая скидка? — яростно прошептал Круль. — Чему вас только учат в училищах и Конюшне. Ты серьезно полагаешь, что это Дьявол создал Ад? Серьезно?

— А что — не так?

— Хрен тебе по всей роже, а не создал. Он там заключен, Ваня! Заключен, в смысле — посажен. И не может он оттуда выйти никак. Потому и действует через слуг и предавшихся. Правила установлены не им, а Богом. Потому Дьявол и не может особо понравившихся отмазать от Преисподней вообще. Не вправе. Это как в тюрьме. Начальник может максимально смягчить условия пребывания, подобрать толковую камеру, разрешать свидания, организовывать улучшенное питание и все такое, но выпустить или не принять — ни в одном глазу. А если учесть, что сам начальник тюрьмы туда посажен, все выглядит еще безысходней. Тихо! — шепнул Круль. — Мне кажется или…

Из темноты послышался звук. Тихий, на грани слышимости. Кто-то шаркнул подошвой по выступающему из пола камню, зацепился плечом за стену на повороте. И недалеко.

Иван оглянулся — боец что-то делал, и невозможно было отсюда разглядеть, что именно и сколько ему еще осталось возиться.

— Думаешь, галаты? — спросил Круль. — Или кто-то из Конюшни?

— Вряд ли из Конюшни, — прошептал Иван, понимая, что сейчас вполне может обманывать себя.

Если Янек не закончит работу через десять секунд, то придется стрелять. И стрелять на поражение, иначе ответный огонь закончит их приключения однозначно и наверняка. А стрелять, понимая, что можешь убить кого-то из знакомых, да еще такого, кто честно выполняет задание по зачистке коридора от галат, пытающихся просочиться в Старый город, и вовсе не желающего убивать Ваньку Каина.

— Галаты, — сказал шепотом Иван, поднимая «призрак».

— Галаты так галаты, — ответил Круль. — Огонь по твоей команде…

Сволочь, чуть что — ответственность на Ивана Александрова. Жилы мотает, тварь предавшаяся…

Не проворонить бы, не подпустить слишком близко. Звуков не слышно, будто замерли преследователи, но это для лопухов отговорка. Знает Иван, как могут специалисты бесшумно передвигаться.

Палец лег на спуск.

Первую очередь — над самым полом. По ногам. Чтобы не убить, а ранить. И чтобы в броники по-пустому не садить. Лучше ранить, чтобы ребята остановились для оказания помощи. Или для эвакуации…

Сзади послышался щелчок.

— Уходим, — шепнул Круль.

— Есть осветительная ракета? — еле слышно спросил Иван.

— Наготове.

— Давай вдоль по коридору. Только помни — слева был выступ.

— Не учи ученого…

Иван успел прищуриться — ракета вылетела из патрона с шипением, брызгами белого огня и полетела по коридору в метре над полом.

Всего метрах в тридцати от Круля ракета ударилась в препятствие и взорвалась ярким белым сполохом. Пятеро. Иван успел рассмотреть пятерых и нажал на спуск.

«Призрак» застучал, выбрасывая пули, гася вспышки и звук выстрелов.

Ракета ударила переднего из преследователей в живот, не опрокинула и не нанесла рану — просто заставила остановиться от неожиданности. А вот пули двух «призраков», вылетевшие из темноты, достали троих, продырявили мышцы ног, сломали кости, смешали с кровью осколки костей и куски плоти.

Ракета погасла, но загорелась одежда одного из преследователей, белый свет сменился красным, но быстро погас — кто-то навалился на огонь, задавил его.

— Бегом! — скомандовал Круль, и они оба бросились прочь, держась возле стен и пригнувшись как можно ниже.

Всего несколько секунд. У них — всего несколько секунд, прежде чем преследователи преодолеют замешательство или просто уберут раненых с линии огня.

— Янек, давай! — крикнул Круль и прыгнул вперед, в темноту, как в воду.

Иван прыгнул одновременно с ним, упал на пол, обхватил голову руками и зажал уши.

Сзади, всего метрах в десяти, рвануло. Воздух, ставший почти твердым, ударил по Ивану, попытался протащить его по коридору, словно капсулу в трубе пневмопочты.

Иван вжался в пол, зажмурился, начал рушиться потолок, падали камни, сыпалась земля. Несколько кусков ударили по ногам.