Александр Золотько - Оперативник

— Но боится ведь, боится! — воскликнул Круль. — От него воняет даже не страхом — ужасом так и разит. Даже моя сера на этом фоне не так заметна. Настолько испуганные люди обычно словоохотливы до болтливости. А этот — молчит. У него же нет семьи?

— Нет, — ответил Иван. — Ни жены, ни детей, ни родителей. У него и друзей-то нет.

— Во-от… Чем же его прижали? Он же боли боится. Пальчик я ему сломал, он прыгнул в дыру как зайчик. А тут я ему угрожаю пытками, смертью мучительной, а он только сидит, мычит и воняет… Где не состыковка?

На стене появился белый отсвет — Ян возвращался.

— Янек! — крикнул Круль. — Ты там поброди немного, когда будет можно — я позову.

Отблески исчезли.

— Так о чем это я? — спросил Круль. — Да, о странном поведении. Ваня, у тебя есть варианты?

— Ты ему еще палец сломай, может, он опять в дыру прыгнет? — Не было у Ивана настроения шутить и болтать.

Иван пришел за правдой, а ввязался в очередную непонятку. В грязную, мерзко воняющую непонятку. Погибло столько народу, а он сидит в коридоре и слушает залихватский бред предавшегося и стоны смертельно напуганного Хаммера.

— Слышь, Круль, а если человек… грешник… попадает в Ад… Он сразу попадает? Быстро? Умер — очнулся? Или проходит время?

— Ты про девять дней? Фигня, наши клиенты прибывают сразу и огребают без промедления. Я засекал. У нас с этим строго, — в голосе Круля даже гордость проскочила, адская корпоративная гордость.

— И это значит, что можно сразу его допросить? — уточнил Иван. — У вас же этим занимаются? Допросами, сбором информации от мертвых.

— Сбором, сортировкой, анализом и обобщением. А что?

— Так какого мы хрена перлись все вместе за Хаммером? — устало спросил Иван. — Нужно было послать одного снайпера или какого-нибудь смертника на драндулете, начиненном взрывчаткой. Бац — и Хаммер дает показания самой эффективной службе дознания.

— Хороший вопрос, — одобрил Круль. — Я его тоже пару раз задавал начальству. Даже Самому при личной встрече…

— И что?

— Понимаешь, в чем дело… — протянул Круль, будто собирался объяснять что-то банальное не очень умному собеседнику. — Я ж не знаю отношений клиента с противоположной стороной. Если он грешен — прямая дорога в Ад. А если я его пристрелю сразу после покаяния и отпущения? Что тогда? Уйдет, милый, всенепременно уйдет. И мы от него ничего и не узнаем. Понятно, бестолковый? Хотя… Так ты не бестолковый, ты хитрый, подводишь меня к ответу исподволь, осторожно и аккуратно. Хитрец!

Круль засмеялся.

— Так тебе, Хаммер, грехи отпустили? Исповедали, отпустили, причастили… Так?

— Так, — ответил Хаммер дрожащим голосом. — Так. И ничего, кроме боли, ты мне причинить не сможешь. Ничего! Мне отпущено и обещано…

— Гарантировано! — подхватил Круль. — Кем гарантировано? Лично Господом? Или, на худой конец, ангелом из Иглы? Или человеком? В рясе? Обычным человеком, наряженным в кусок сшитой тряпки и оттого выглядящим кем-то особенным? Или сутана на нем была? Сутана там правит бал! Как замечательно и, главное, как надежно! А ты ничего не забыл, морячок?

— Что? — тревожно спросил Хаммер, и голос его, сорвавшись в крик, спугнул звонкое эхо под сводчатым потолком. — Что забыл?

— А почему такие нервы мы слышим в голосе безгрешного и готового предстать? — низким, зловещим голосом спросил Круль. — Почему ты уверен, что тебе не соврали? Ты же моряк, слышал о пустом причастии? Не слышал? А ты, Ваня? Смешная и поучительная штука, между прочим. В Средние века… ну в те же Крестовые походы, на кораблях облатки давали не освященные. Знаешь зачем? Подскажи, морячок!

Фонарь трижды мигнул, вырывая каждый раз из темноты испуганное лицо Хаммера и широко распахнутые глаза, наполненные ужасом.

— Ладно, я сам скажу, времени на долгие разговоры нет. Корабли качало, свирепствовала морская болезнь, причащенного свободно могло стошнить, а каково это — выблевать тело Христово? Вот и обманывали мореходов. Потому и шли моряки большей частью не на небо, а в сундук Дэви Джонса, — Круль сделал эффектную паузу, Иван услышал, как мелко стучат зубы Джека Хаммера. — Ты ведь знаешь, Джек, почему я ушел из Конюшни? После чего?

— Д-да…

— Из-за попика ушел. Из-за, считай, пустого причастия. А ведь все выглядело более чем пристойно — ритуалы выполнялись, грехи отпускались… Только попадал счастливый человек не в рай. У тебя все по-другому? У тебя, конечно, все не так… Тебя совершенно точно, правильно, без нарушений обработали, подготовили к переходу в прекрасный мир наслаждений, укрепив, на всякий случай, твое мужество перед лицом возможных мучений. У тебя есть гарантия, Хаммер! Тебе нечего бояться.

Выстрел прогрохотал внезапно, оглушив Ивана. Пуля с визгом отлетела от стены и щелкнула где-то в глубине тоннеля.

— Все нормально, Янек! — крикнул Круль. — Это я играюсь!

— Придурок, — пробормотал Иван.

— Не боись, Ваня, все путем! А ты, Хаммер, прикинь, если бы сейчас пуля ударила не по кирпичу, а тебе в голову, мозги полетели бы в разные стороны, полушарие влево, полушарие — в клочья… Ты моргнул, а вместо апостола Петра с ключом и бутылкой рома перед тобой стоит кто-то с рогами и хвостом? И что бы ты ему сказал? Ошибочка вышла? Ошибочка?

Снова вспыхнул белый свет, рот Хаммера был полуоткрыт, нижняя челюсть дрожала, с нее длинной ниткой стекала слюна.

— Твою мать, ужас какой! — брезгливо воскликнул Круль, выключая фонарь. — Ты еще и обмочился, парень! А ведь, казалось бы, взрослый мальчик… Неужели твоей уверенности хватило только на двухминутный разговор и один выстрел поверх головы? И это вся твоя вера? Хотя… Правильно, наверное. Одно — верить в Бога, совсем другое — доверять его слугам. И, что самое обидное, я ведь тоже могу оказаться неправ. Вдруг все нормально, тебя обработали на совесть, качественно… А я пытаюсь посеять семена сомнения в твоей чистой… пардон, очищенной душе. Так что будем делать, Джек Хаммер?

Иван не хотел бы сейчас оказаться на месте Хаммера. Ни за что на свете. Круль был большим специалистом по ломке мировосприятия. Знаток по сеянию сомнений. Сволочь. Нужно было оборвать его, прекратить это издевательство над несчастным запутавшимся Хаммером. Нужно было, но…

Иван должен узнать все. Он решил — и пути назад уже нет. Уже погибли люди ради удовлетворения его любопытства. И погибнут еще.

— Выходит… — хрипло начал Иван, откашлялся и продолжил, как он надеялся, уверенным голосом: — Выходит, Джеку нужно уцелеть, выжить и получить отпущение у того, кто наверняка может его дать. Ты же католик, Джек?