Александр Зорич - Пилот на войне

— Вот нам бы так!

— В штрафроту захотел? Типун тебе на язык!

И так далее.

Вахрам над захваченным космодромом давно перевалил зенит, клонясь к закату. Но в космосе торжественно звенели куранты. В космосе наступил полдень по стандартному времени.

Скоро над космодромом закружились флуггеры. На взлетку сели X-крейсера, выгрузив очередной полк. На этот раз мобильную пехоту с тяжелой техникой. Следом потянулись обычные танкодесантные корабли типа «Цезарь Куников».

Через три часа после штурма наряд сил накопился такой, что стало ясно: космодром, в самом деле, захвачен. Клонам теперь его не отбить.

Учитывая, что флот адмирала Шахрави ушел с дистанции синхронного выстрела, а проще говоря, отступил, орбитальное сражение было выиграно. Это значит, что господство в космосе мы завоевали.

К вечеру этого бесконечного дня на Хордад перебазировалось и наше авиакрыло.

Нас ждала большая боевая работа.

Бой на орбите выигран, но генеральное сражение нам еще предстояло.

Нас ждал Керсасп.

Неприступная цитадель, которую не решились атаковать даже посредством X-крейсеров.

Да и флот Конкордии был разбит, но не уничтожен, а это значило, что финал стратегической операции «Москва» ждал нас в зыбях будущего. И именно нам предстояло сделать будущее реальностью.

Июнь, 2622 г.

Город Хордад

Планета Паркида, система Вахрам

Комиссия контроля качества

в Главное Автобронетанковое Управление.

По результатам использования экспериментальных танков «Изделие М» (предполагаемое серийное обозначение Т-20; опытная группа из 12 машин) на Паркиде были выявлены следующие замечания:

1. Укрупнение башни при наличии старой пушки ОТ-99 (140 мм) неоправданно в силу увеличения времени поворота. Снижение уровня боевого реагирования не компенсируется ни удлинением ствола (на 15 калибров), ни более широким спектром навесных модулей.

2. Новый сверхмощный двигатель ТДГ-207 вполне справляется с возросшей массой бронезащиты (по сравнению с танком Т-10), но его не выдерживает ходовая часть. Шесть машин из двенадцати были потеряны именно в результате поломок ходовой. Причем форсированный режим работы при активном маневрировании под огнем противника ведет к почти гарантированной поломке. Четыре машины встали на поле боя по этой причине. В результате экипажи вынуждены были полностью отказаться от форсажа, что сделало машину куда более уязвимой и медлительной по сравнению с Т-10. Кроме того, расход гидролеума у ТДГ-207 на 23 процента выше в обычном режиме и на 38 процентов в форсированном.

3. Навесной модуль-башня со спаренной 25-мм скорострельной артустановкой системы Шокарева-Бриевича (ШБ-25-2 «Шепот») делает невозможным одновременное сонаправленное использование основного орудия. Ствольный выхлоп ШБ-25-2 почти полностью ослепляет оптику и тепловизоры, хотя система и показала отличные результаты против пехоты, легкобронированных целей и полевой фортификации.

4. Место командира настолько перегружено приборами, что в ложементе невозможно с комфортом разместить человека в скафандре ростом более 180 см.

5. Помещение допбоеукладки в бортовых отсеках не выдерживает критики. Попадание в борт ведет к немедленной детонации снарядов. Четыре машины были уничтожены поражением в указанную область.

Заключение комиссии: «Изделие М» в настоящий момент не может занять место основного боевого танка и должно быть отправлено на доработку.

Поступил приказ на перебазирование. Место назначения — космодром Хордад, так ловко захваченный десантом.

Сказано — сделано.

Наш верный «Дзуйхо» осиротел — как и многие другие авианесущие вымпелы соединения.

Пока шли к Паркиде, наблюдали спорадические бои. Линкоры добивали орбитальные крепости, «Орланы» с X-крейсеров гонялись за флуггерами, которые остались без авианосцев, когда основные силы Клона удрали к папочке Шахрави.

Весь эфир кричал на разные голоса:

— Сдавайтесь, полудурки, ведь завалим!

С формулировкой я погорячился, но смысл такой.

Ответом чаще всего была тишина и последние отчаянные залпы. Кое-кто сдавался, конечно. Да только мало их находилось, разумных! И крепости, и москитные силы дрались до конца. До летального, мать их клонскую, исхода.

Приближалась Паркида, выросшая в панораме до огромного желтовато-красного блюда. На правом фланге как раз сыграли финальный акт очередной военной драмы. Десяток «Орланов» и три штурмовика «Кара». Какие варианты? Правильно…

Давила изрядная скука, от драки нас отделяли километров сорок, так что оптика «Дюрандалей» вполне справлялась, коли было желание подсмотреть. Желание появилось, причем сразу у всего авиакрыла.

Я включил максимальное приближение. Да… Идиоты. Клинические суицидники.

— Чего же они не сдаются? Ну вообще, я не знаю… — сквозь треск помех послышался голос младлея Лобановского из И-02. — Предлагают же, прямым текстом!

— Это самоубийство. То, чем они занимаются — самоубийство, — согласился Егор Кожемякин.

— Причем форменное. Ну вот, что и требовалось доказать… — такая эпитафия из уст Андрея Белоконя проводила взорвавшийся штурмовик.

— Сдавайся, дурак! — не выдержал ваш покорный слуга, когда очередной «Кара» попал в придел пары «Орланов». — Сдавайся, пока предлагают!

В этот момент я не то чтобы болел за клонов, нет. И даже не сочувствовал. Я просто очень явственно представил себе на месте неповоротливого штурмовика «Абзу» с Рошни в кабине.

С небес на землю, если только так можно говорить о моем положении в пространстве, вернул голос Сергея Цапко.

— Румянцев, ты-то сам на Восемьсот Первом парсеке чего не сдался? Ведь предлагали.

— Товарищ лейтенант, со всем уважением, но вас там не было! Чего вы тогда говорите, раз не видели? — заступился за меня Оршев, чей голос то и дело накрывали волны помех.

— А что, не предлагали? — спросил Цапко, причем фраза прозвучала скорее как: «А-п-ш-ш-ш т-р-р-р… то, не пре-п-ш-ш-шлагали к-с-с-с тр-р-р».

— Предлагали, — готов спорить, что Веня потупился, а то и покраснел.

— Какого дьявола со связью? — поступил вопрос со штурмовиков.

— А ты на тактик глянь. — Это Яхнин, внимательный, как всегда. — Вон на пять часов пара «Андромед-Е», дистанция четыреста. Висят там и глушат общие каналы! Вот уж точно: заставь дурака богу молиться…