Дзиньштейн - Еще один человек

— А я справлюсь? В плане — у меня же оружия-то… Что совсем ничего дать не можете? — я понимаю, что наивно так выходит — дайте мне пулемет! Ага…

— Нет, ребята, пулемета я вам не дам! — шутит майор. Похоже, он и сам хочет поговорить, ну оно и понятно — Увы, практически нечего. Все что было — отдали беженцам. Тут ведь, в Шувалово, в НИИ — сборный пункт организовали. Туда мы всех отправляли, немного тут фильтровали, остальное там. Ну, и оружие старались более-менее адекватным давать… сначала-то отбирать приказ был… но мы когда еще встали сначала — уже плевали все. А уж потом… Эх! Мало нас. Вон в бэхе-то моей — я за мехвода — больше некому. На оператора вон подучил немного — но видишь, как сегодня тебя встречать пришлось, с танцами… поленились пандусы сделать. А так бы он качнул машину, а я отстрелялся бы… Да только нет уже моего экипажа…

— Да, отстрелялись… И так чуть не угробили!

— Да брось, наоборот, только попугали… хотя я боялся, что попадет… Тут ведь все мы с бору по сосенке, кто откуда, все добровольно. И ребята все на перечет — мы же не просто зомбей стреляем, хотя бывает и большими группами валят, но мы же еще и "маневренная бронегруппа" — бэтээр и пять рыл, ага. Вот за бандитами гонялись ночью… бестолку. Броню за нашими погнать не могу — мы тут как группа быстрого реагирования, всегда готовы. Да и людей нету — но сниму одного с бэтра, и одного стрелка. Нас всего-то десять тут, не разгуляться. Потому, понимаешь ли, и прошу тебя (отметил про себя это "прошу" — действительно просит) съездить. Оружие у нас у каждого только свое — вряд ли кто отдаст.

— Да… жаль, я пистолет девчонкам оставил… как они кстати?

— Да нормально… потом заедешь, поговоришь. Мы их покормили, потом то-се, старшая пистолет сразу уцапала. Попросила, чтобы научили, деловая такая. Потом с НИИ приехали, забрали их, и машину тоже. Они вот у Ивана теперь в семье — Майор кивает на полного вислоусого мужчину, напоминающего видом запорожского казака с картинок. Понизив голос, майор тихо говорит — У него дочка с женой погибли. Только старики остались. Вот они и взяли…

— Ясно. Ну, спасибо. Рад за них…. А пистолет… Ну, там хоть упырей-то… зомби этих — много?

— Прилично — майор вздыхает — был там третий мужичок, сосед-пьянчужка. Даром, что синь — но решил помочь. Оделся поплотнее, взял дрын какой-то, и пошел "дорогу пробивать. Но не получилось, так и пропал. Хорошо хоть морфов нет. У них там этаж зачищен, все зомби по квартирам заперты. Но ниже три этажа — и там много. Им не выйти. И главное — если и выйдут — то дальше никак. Вот такие пироги. Поможешь?

Майор смотрит на меня… ну, почти умоляюще. Странный взгляд для такого серьезного мужика. Он, очевидно, чувствует, отводит глаза. Что — то не договаривает?

— Я бы сам поехал. Но не могу бросить тут все. Измотались все, никто ни во что не верит, а если я еще начну что-то мутить… Нас ведь тут почти бросили. Мы сами решили тут стоять — место удобное, и польза от нас есть. Ну а раз сами — значит дураки, значит можно наплевать… насилу выбили патроны и жранье, и то через кореша, чуть ли не в частном порядке. Бэху я свою, считай, угнал из части… да уже некому было там и следить за этим. Горючку слили тут рядом в промзоне. Никому не нужны. Не могу я сейчас тут ни на час оставить. Не то, что не нужны, не так сказал. Нужны и приказы отдают… только держится все на волоске.

А ведь и точно… Смотрю на вояк — лица не то что измученные, нет, но глаза красные, соплями шмыгают, прыщи такие мелкие характерные, когда помыться негде особо и холодно, побриты кое-как, некоторые со щетиной… И глаза у всех такие… уставшие. Хотя конечно бодрятся. Почему же никто не сменяет? Неужели некому? Или как всегда — просто забыли? Или как майор говорит — просто решили, что нафиг надо? А ведь это действительно важное место, да и даже пока я стоял, трижды треснул автомат, и сдвоено гукнул пулемет танчика. Не зря они тут стоят, не зря. За мостом, кстати, в промзоне кипела работа, хотя временами и там трескали выстрелы, но совсем нечасто. А вот с другой стороны, в городе, ничего не трескало. Там было тихо. Граница. И пограничники, ага. И ведь правда — граница — на замке… А ключ — вот у них. А майор говорит, про них едва помнят…

— А еще… — майор замолкает, словно взвешивая, потом все же продолжает, тихо — Еще, я тебе скажу — половина моих ребят в городе не была, и зомби вблизи не видела. Вот так вот. Вот такие пироги. С котятами.

— Нихрена себе… Как так?

— А вот так. Тут мост, полкилометра длиной, узкий, высокий. На ночь загородки тащим, ставим. Все расчищено, если идут даже много — с места с брони башенными пулеметами косим. Потом правда приходится пригонять грузовик и грузить — сначала оставляли, но они их жрут — и противно и умнеют они с того. Теперь вывозим, там где-то закапывают. В город мы не ездим — только бронегруппы, а там народ совсем отчаянный, в основном опытные в плане войны. А мои — только издалека зомби и видят неупокоенных. Да и те кто и в городе был… стреляли с брони, большой группой в здание шли чистили… А ты там живешь, ездишь… Ну так как — поможешь?

Значит, предложение… Я раздумываю, но вовсе не о том, соглашаться или нет. Наверное, думаю слишком долго, потому что майор сам спрашивает

— Ну, так как? Берешься за это дело?

— Берусь — Не медля, отвечаю я — Берусь. Давайте адрес, съезжу, посмотрю. Связь с ними есть?

— Нет… — Майор мрачнеет. — Сначала по сотовому все выяснили, потом сеть умерла. Позавчера видели с брони — живы, махали из окна.

— Ладно. Давайте адрес.

Радости майора нет предела — да и, в общем, на посту начинается деловая радостная суета.

Вскоре знаю адрес, еще раз обговорили канал радиосвязи, примерное время, ну и я откланялся. Вдогонку просили еще кошек привести, этих кроме одной, отдадут — и обещали "отблагодарить". Ну, нешто я откажусь?

Адрес оказался на Тореза… ну, неплохо. С одной стороны Сосновка, дворы широкие… и вооруженному человеку — не так много упырей. Нет, конечно без нужды соваться не стал бы… Но не сказать, что я прям сильно озадачился. Хотел было сразу свернуть, но вовремя себя одернул. Опоздать я больше себе не позволю, но и торопиться не следует. Подкатив поближе, даю сигнал. Вскоре в окне вижу кого-то. Приоткрыв верхний люк, ору

— Эй! Живы там? Как дела?

— …вы!…лохо!

Слышно хреново, подкатываю ближе, сшибая начинающих подходить на шум упырей

— Что у вас там?

— Воды мало, и дети болеют! С животами что-то!

Ебена мать. Дети. Опять.

— До завтра, до дня продержитесь?

— …не знаю… наверное… попытаемся. У них температура и несет. Не знаю.