Андрей Колганов - После потопа

   "У нас задание - радиационная разведка!", - с некоторым вызовом выпалил Костя Таланкин. Мильченко поднял на него глаза и некоторое время молча сверлил его тяжелым, исподлобья, взглядом.

   "Во-первых", - разомкнул он наконец губы, - "при обращении к старшему по званию нужно сначала испросить разрешения, назвав себя по званию и по фамилии. Во-вторых, при обращении нужно указывать воинского звание того, к кому обращаетесь".

   Таланкин смущенно молчал, потом промямлил - "Виноват, гражданин сержант".

   "В-третьих, у вас имеется письменный приказ?"

   "Нет", - ответил за всех Захария, - "у нас есть только командировочные предписания".

   "И что там сказано?"

   Виталий развернул предписание:

   "...Командируется для действий в составе отдельной группы для выполнения заданий командования".

   "Так", - подытожил Сергей, - "у вас письменного приказа нет. А у меня есть. Прошу личный состав ознакомиться".

   Все потянулись к бумаге, которую сержант Мильченко достал из конверта у них на глазах. Там действительно стояла печать штаба Северо-Западной территориальной дивизии и подпись подполковника Сухоцкого. После пунктов, оповещавших о формировании отдельной боевой группы, о ее составе, о назначении сержанта Мильченко их командиром, шел туманный и в тоже время недвусмысленный пункт:

   "Боевые задачи группы определяются ее командиром, который подчиняется непосредственно начальнику штаба дивизии и подотчетен только ему".

   "Вот так!" - Мильченко вынул приказ у них из рук, щелкнул невесть откуда взявшейся зажигалкой, - "а кто-то, кажется, хотел покуситься на полномочия начальника штаба подполковника Сухоцкого и потребовать у меня отчета?".

   Приказ ярко вспыхнул и быстро догорел дотла. Сергей растер пепел носком ботинка по земле.

   "У кого радиостанция?"

   "У меня", - сделал шаг вперед Виталий.

   "Так чего же ты ждешь? Три тройки в штаб!"

   Захария слегка покраснел, выдернул маленький передатчик из чехла на поясе, включил питание, отщелкнул панельку микрофона... Когда в головном телефоне раздался голос дежурного по штабу, Захария четко, раздельно произнес - "Тройка, тройка, тройка" - и когда дежурный в ответ произнес - "принято" - выключил рацию и вновь спрятал ее в чехол.

   "В одну шеренгу - становись!"

   Ребята подравнялись по росту. Захария теперь оказался предпоследним, между Настей и Костей Таланкиным. Сержант устроил перекличку, чтобы уяснить, кто есть кто, а затем зычным голосом произнес:

   "Слушай мою команду! За мной, по одному, интервал - четыре шага, бего-о-ом - марш!"

   И Мильченко побежал легким, пружинистым шагом. Четверка потянулась за ним. Ребята быстро вошли в ритм бега. Вскоре они уже пересекли железнодорожные пути Зеленодольской ветки и начали углубляться по едва заметному, сильно заросшему проселку в лес, держась южного направления

   Не прошло и четверти часа, а бежать уже стало тяжело. Алексей Галактионов откровенно сдавал, едва держался и Костя, Настя ухитрялась поддерживать заданный ритм на последних остатках самолюбия...

   "Ша-гом!" - вдруг скомандовал сержант, когда Алексея повело из стороны в сторону и он замедлил бег, хватаясь рукой за горло, и пригибаясь, а Таланкин уже ухитрился отстать на добрые два десятка метров. Настя тоже была уже готова остановиться и упасть на землю.

   Тяжело дыша, четверка поплелась за свои командиром, пытаясь успокоить дыхание, и совладать с сердцем, выскакивающим из груди. Так, шагом, они протопали еще с полчаса, постепенно успокаиваясь и приходя в норму.

   "Бего-о-м, марш!"

   На этот раз бойцы начали выбывать из строя уже минут через шесть-семь.

   Мильченко обернулся, покачал головой и крикнул:

   "Шагом! Шагом, доблестное воинство..."

   Минут десять шли молча. Также внезапно, как он отдавал команды переходить на бег и на шаг, сержант скомандовал:

   "Привал!"

   Усевшись на обочинке лесного проселка, сбросив с ног кроссовки, и растянувшись на траве, бойцы отдыхали. Дав им немного поваляться в полном безделье, Сергей бросил:

   "Слушайте сюда".

   Ребята стали нехотя приподниматься и поворачивать головы в его сторону.

   "Я немного введу вас в курс дела. Радиационной разведкой мы, конечно, заниматься будем и вполне всерьез. А еще мы будем разведывать возможные запасы оружия и боеприпасов в прежде необследованных западных районах. Но и это не главная наша задача. Главная будет посложнее. И нам предстоит прежде всего как следует подготовиться к ее выполнению. А сейчас вы очевидным образом не готовы".

   "А что за задача?" - поинтересовался Таланкин.

   "Задача будет вам поставлена не раньше, чем вы будете готовы к ее выполнению", - отрезал Мильченко. - "Или когда обстоятельства вынудят", - произнес он уже тише, почти что себе под нос. - "Времени на подготовку у нас не более двух месяцев. А может, и того не будет. Так что не обижайтесь - гонять буду и в хвост, и в гриву".

   После короткого привала Сергей снова поднял свою группу:

   "В колонну по одному - становись! За мной - шагом марш!"

   И они все четверо снова двинулись за сержантом. Когда прошло минут пятнадцать, Мильченко обернулся и крикнул:

   "Бегом марш!"

   На этот раз он задал менее изнуряющий темп, бежал легко, почти трусцой. Ребята опять смогли продержаться не более четверти часа. Галактионов бежал, спотыкаясь, его шатало из стороны в сторону. Таланкин все чаще стал переходить с бега на шаг и все больше и больше и отставал.

   Сержант бегом переместился в хвост колонны и подхватил Костю под руку:

   "Бежать! Бежать, я сказал!" - он силой потащил Таланкина вперед, заставляя того принимать темп бега. Затем подошла очередь Галактионова.

   На какое-то время эти усилия возымели действие и бег продолжался еще три-четыре минуты. Когда Настя почувствовала, что окончательно сдает, что ее легкие разрывает, словно когтями, что рот полон противной липкой слюны, которую она не успевает сплевывать, а ноги перестают повиноваться, она услышала долгожданное - "Ша-гом!"

   Теперь четверка не шла, а плелась, кое-как переставляя ноги.

   "Подтянуться!" - прикрикнул Мильченко. - "Держать интервал, равнение в затылок!"

   С грехом пополам четверка подравнялась и пошла более или менее нормальным шагом.

   Ребята уже не глазели по сторонам. Дорога шла то лесом, то краем поля, то взбиралась на холмы, то спускалась в лощину.

   То вдали, то поблизости время от времени показывались домики близлежащих селений, иногда вполне обжитые, а чаще заброшенные.