Безбашенный - Арбалетчики в Вест-Индии.
— Финикийцы, конечно, — невозмутимо ответил тот, — Ты разве не видишь сам, что корабль — финикийский? — ага, класс! Парус практически у самой линии горизонта, едва виден, я тип судна только в трубу и определил, хоть и не жалуюсь на зрение, а для него — «финикийцы, конечно»!
— Такие же торговцы, как и ты?
— Может быть, торговцы. Может — рыбаки. Может — ловцы рабов. Я сказал бы тебе точнее, если бы хорошо рассмотрел судно и узнал его. Но оно слишком далеко, и я могу только гадать, как и ты.
— Ты хочешь сказать, что знаешь все здешние корабли и их владельцев?
— Не всех, но многих. Как не знать? Давно плаваю, многих видел, со многими общался…
— Даже так? Я думал, только ты плаваешь через Море Мрака…
— Сейчас — да, только я. Когда-то давно плавали и другие, но это было очень давно…
— А эти?
— Эти — местные, только в здешних морях плавают.
— Местные финикийцы, ты хочешь сказать?
— Ну да, кем же им ещё быть?
— И что, у них где-то здесь есть колония?
— Да, Эдем. На другом большом острове, который находится за этим. Мы как раз туда и направляемся.
— Эдем? — я прикололся, — Круто назвали, гы-гы!
— Да, равнина. А что смешного?
— Ну, я слыхал, что у иудеев — тех, которые живут рядом с Финикией — так называется сказочный сад ихнего бога, где всё росло само, и не нужно было работать, — современное понятие библейского рая объяснить Акобалу мне представлялось затруднительным, и я скормил ему упрощённую версию.
— А, эти фанатичные единобожники? — хмыкнул финикиец, — Их пророк — и тот не знал всего, а нахватался лишь крупиц знаний у египетских жрецов. Ну а последующие иудейские проповедники даже то немногое, что услыхали краем уха — не поняли и всё переврали. У нас же сохранились древние легенды прежних морских народов, по которым благодатная земля, на которой не нужно работать — находится как раз где-то здесь. И это правда — та равнина с красной землёй, на которой находится Эдем, настолько плодородная, что воткни в землю палку, и она пустит корни и прорастёт. Ну, работать всё-таки нужно, если людей много, но гораздо меньше и легче, чем в наших странах.
Разговорившись, Акобал наконец просветил нас с Велтуром о весьма непростой, как выяснилось, античной Вест-Индии, и я, слушая его, молча выпадал в осадок. И было отчего! Не с финикийцев, оказывается, начались трансатлантические плавания за «наркотой». И вовсе не со случайного заноса бурей они начались…
О самом начале наш навигатор знал лишь туманные легенды, по которым выходило, что о землях по ту сторону Моря Мрака знали всегда. Не все, конечно, а лишь немногие посвящённые. Откуда пошло это знание, Акобал понятия не имел. По легендам — от богов или потомков богов, прибывших из-за моря, но в это сам наш финикиец как-то не слишком верил. Достоверно же ему было известно лишь то, что чудодейственные снадобья из-за океана привозили ещё мореходы Эгейского моря. А может быть — и какие-то ещё более ранние. Ещё не было никакой Финикии, в Египте всё ещё строили пирамиды для своих мнящих себя живыми богами фараонов, но кто-то в Средиземноморье давно знал о драгоценных товарах из-за океана и не просто покупал, а даже заказывал их тогдашним морским бродягам. Их — знающих путь через океан — и тогда было немного, но гораздо больше, чем теперь. Знания передавались от отца к сыну из поколения в поколение, и торговля заморскими снадобьями продолжалась веками. Менялась лишь верхушка, правителям которой торговцы «отстёгивали» за спокойную жизнь. Кикладских царьков сменяли владыки минойского Крита, тех — микенские греки-ахейцы, а купцы по прежнему возили через Море Мрака мешки с табаком и листьями коки. Была ли у них уже тогда колония на этих островах или только посещаемая периодически торговая фактория, предания умалчивали. Потом настали хреновые времена — самый натуральный беспредел, всех подробностей которого Акобал не знал, но парой-тройкой уточняющих вопросов я выяснил у него, что речь шла о хорошо известном нашим современным историкам «Кризисе бронзового века». Читал я о нём в своё время. Климат ухудшился, урожаи снизились, и экспортёры зерна — Египет с Месопотамией — только сами себя и могли худо-бедно прокормить. А соседи ихние давно уж себя не кормили, плотно на хлебном импорте сидели — глобализация, млять. В общем, голодные, но хорошо вооружённые босяки ломанулись грабить всех, с кем только могли справиться. А они ж отчаянные, им терять нечего, потери не страшат, так что справиться они могли со многими. Рухнули тогдашние империи и царства, и Восточное Средиземноморье захлестнули голод, войны и морской разбой «народов моря». Большой Звиздец, короче.
Разноплеменный пиратский сброд едва не покончил с долгой и прибыльной торговлей заокеанскими снадобьями. Многие торговые династии в то время прервались, не оставив потомков, и их знание умерло вместе с ними. А уцелевшие всё реже и реже осмеливались отправиться в опасное путешествие, в котором вместо прибыли можно было запросто лишиться головы или свободы. Как раз в то время единый прежде торговый маршрут и разделился на отдельные отрезки, контролировавшиеся семейными кланами торговцев под «крышей» местечковых царьков. Переселившиеся в Испанию тирсены — близкие сородичи предков италийских этрусков — заключили союз с окрестными иберами и образовали общность будущих тартессиев — предков нынешних турдетан и кониев. Под их контролем оказались и семьи, чьи моряки всё ещё продолжали возить снадобья из-за океана. Но теперь они сбывали их в возникшем вскоре Тартессе, а уже другие купцы везли приобретённый у них товар в Средиземноморье. Там он снова менял хозяев, и уже третьи посредники доставляли его во вновь возникший финикийский Тир, в то время ещё больше филимистянский, чем семитский — финикийский народ только складывался. А тем временем вторгшиеся с севера дикари-дорийцы окончательно уничтожили последние остатки ахейской Греции, и некому стало больше подавлять морскую экспансию сынов Ханаана, которые только того и ждали. Лишь пара столетий потребовалась предприимчивым наследникам крито-микенских филимистян на освоение средиземноморских торговых путей, а заодно и средиземноморской части табачно-кокаинового транзита. Затем тирские колонисты, в числе которых были и предки Акобала, основали на месте прежней минойско-тирсенской фактории хорошо укреплённый Гадес, сразу же вступивший в острое соперничество с Тартессом — как из-за олова, так и из-за прочих заморских товаров. Вряд ли отдалённая колония Тира справилась бы с небольшим, но имеющим опору на местные племена тартесским царством, если бы в их противостояние не вмешался стремительно набиравший силу Карфаген. Разгром и разрушение Тартесса и погрузившая остатки города на дно моря катастрофа произошли лет триста назад. Уцелевшие тартесские купцы переселились в Гадес, где вскоре перероднились с финикийцами, и в их числе были те, что плавали через океан. Так и стал трансатлантический «наркотрафик» финикийским. В это время какое-то небольшое, но постоянное поселение гадесских финикийцев на месте нынешнего Эдема по сведениям Акобала уже определённо существовало.