Безбашенный - Арбалетчики в Вест-Индии.
Но шурин думает совсем не об этом, у него на уме лишь островитянки. Уже на пятый день после Канар его начал донимать юношеский сухостой, а Атлантика ведь широка. На Средиземном море давно бы уж до порта какого-нибудь добрались, но тут — океан. До ближайшей земли — две мили, сэр — ага, в вертикальном направлении. Не знаю, сколько бы нам пришлось реально плыть до Малых Антил — месяц, как получалось по моим прикидкам или «честные» проверенные многими плаваниями сорок дней — не вышло у нас чистого эксперимента. Вышел «грязный» — из-за вмешательства шторма. На настоящий ураган он, хвала богам, даже близко не тянул, но нам с Велтуром, как и нашим бойцам, и вообще всем пересекавшим Атлантику впервые, мало не показалось. Гроза, ветер, волны, болтанка вверх-вниз — океанская волна и так-то уж всяко будет похлеще средиземноморской, а тут и вовсе взбесилась. Тропическая идиллия, млять — аттракцион не для слабонервных! Троих из наших иберийских бодигардов и двоих мореманов-новичков укачало, двое проблевались — так мореман хоть до борта свой рвущийся наружу завтрак донести сумел и честно за борт его выблевал, а вояку прямо на палубе наизнанку вывернуло. И такая хрень — два дня подряд. Вымотались так, что потом целый день дрыхли вповалку. Ну и второй корабль, на котором Васькин плыл, посеяли, конечно, на хрен. Так уже бывало пару раз и раньше — вечером его видно, а утром — хрен его знает, куда девался. В первый раз с помощью дымовых сигналов друг друга обнаружили, во второй, когда дым не помог, Акобал приказал ручного ворона из клетки выпустить. Птиц взлетел повыше, покружился, да и полетел вдруг уверенно на северо-запад, мы- за ним, и за полчаса наш живой пернатый «беспилотник» вывел нас прямиком на потерявшихся товарищей по путешествию. Но на третий раз — после того шторма — не помог уже и ворон. Взлетел, покружился, осмотрелся — и спустился обратно на палубу. Типа, нет там ни хрена, и лететь некуда. Тут уж и наш финикийский моряк развёл руками. За судьбу товарищей он особо не опасался — и корабль их ничем не хуже нашего, тоже добротной гадесской постройки, ещё и не на такие капризы морских богов рассчитанной, и начальник на нём — его бывший помощник — мореман опытный, в куда более крутых переделках с ним побывавший, и подводных скал никаких на маршруте быть не могло — не было причин для серьёзного беспокойства. Но вот как теперь отыскать пропавших, унесённых штормом слишком далеко даже для его «морской авиации», Акобал понятия не имел, в чём и признался нам честно и откровенно. Одним кораблём всегда раньше плавали, и не возникало никогда такой проблемы. Млять, святая античная простота!
Естественно, на подобный случай у нас задумки имелись, и договорённость с Хренио соответствующая — тоже. Да и начальники судов были проинструктированы нанимателем — в подобных непредвиденных обстоятельствах нас слушать и советам нашим следовать. Не приказам, боже упаси, в открытом море только начальник судна приказывать вправе, а именно дружеским советам. И мне не требовалось особо гадать, чем был занят в тот момент наш испанец — тем же, чем и я сам. Часы наши ориентовские ведь ещё и водонепроницаемые. Моя модель попроще, на тридцать метров погружения рассчитана, у него — покруче, на все пятьдесят. Так заявлено производителем, по крайней мере, а проверять его на практике — дураков нет. Нам ведь такого экстрима и не надо, для нас главное, чтоб часы наши брызг и сырости не боялись, а уж это-то узкоглазый производитель обеспечил гарантированно. Закоординатились, с местоположением своим по карте определились, и получилось у меня прикидочно, что находимся мы где-то чуть ли не на долготе Барбадоса, только севернее по широте. Короче — в двух шагах от цепи Малых Антил. Шторм — нет худа без добра — попутным для нас оказался и в качестве дополнительного ускорителя бесплатно на нас поработал. Очень уж далеко он нас раскидать не мог, и если мы сами градуса на три севернее Барбадоса, то и Васкес, надо полагать, тоже. А раз так, то место встречи — Доминика, северная оконечность, которая к высочайшей вершине острова — почти полуторакилометровой — поближе. Вершины-то и на Мартинике с Гваделупой не худшие имеются, да только их ведь ещё опознать надо безошибочно при нашей-то невеликой точности закоординачивания, а Доминику хрен с чем спутаешь — берега скалистые, обрывистые, характерный видок имеют. Потому-то её, собственно, и англичане с французами в период колонизации на целое столетие карибам местным оставили, что мест подходящих для портов там практически нет, а кому нужна колония без хорошего порта? Так что местечко характерное, не разминёмся, а заодно и вода получше — речушки бурные, с водопадами, и при таком течении зараза в воде не заводится — для питья набирать можно смело. А посему, курс — строго на запад!
С широтой я, впрочем, несколько нагребался, и вышли мы не на Доминику, а на расположенную южнее её Мартинику — Акобал, узнав остров, подтвердил, что нужный мне гористый с обрывистыми берегами находится севернее. А пока подошли к Мартинике, и на ней-то как раз и вышла мимолетняя встреча со взбудоражившими Велтура островитянками. Выгребаем мы, значится, из-за мыса, огибаем поросшую пальмами и кустарником песчаную косу, а там — они. Ага, плещутся на мелководье. Ну, матросня, само собой, восторженные вопли подняла, да и шурин мой недалеко от них ушёл. Индианки, естественно, перебздели — сперва застыли в ступоре, а затем опомнились и пустились наутёк. Я-то успел разглядеть их в трубу ещё не заметившими нас, а потом замершими на месте — так, ничего особенного. Не так страшны, впрочем, как я опасался, вспоминая фотки амазонских уродин, бабы как бабы, но на каком-нибудь штатовском конкурсе красоты — даже с учётом модной политкорректности — им ловить было бы нечего. В общем — не впечатлили. Шурин — другое дело. Выпросив у меня трубу, он уставился на уже убегающих дикарок, и ему они почему-то показались писаными красавицами — ага, на трезвую-то голову! Млять, я и в его-то годы поразборчивее был. Или это мне теперь так кажется?
Короче, парень — что твой жеребец — взвился на дыбы и пожелал немедленного десантирования и преследования, матросня из новичков его в этом поддержала, да и многие из наших вояк поглядывали на берег весьма красноречиво. Акобалу пришлось прикрикнуть на своё дурачьё, я с помощью Бената угомонил наших бойцов, но Велтур долго ещё рассказывал нам свою версию нашего происхождения и нашей сексуальной ориентации, гы-гы! А чего тут ориентироваться-то? Я всё прекрасно понимаю и я ни разу не толстовец, но у нас лишь два десятка матросов и полтора десятка солдат. Судно без присмотра и охраны не оставишь, хоть по пять мореманов и вояк оставить на нём надо, и выходит, что только человек двадцать пять максимум и можно десантировать. Перепуганные туземки тем временем наверняка уже поставили на уши всех своих мужиков, и лишь одним богам известно, сколько их тут имеется, и есть ли у них луки. Отравленную стрелу в бочину сильно надо? Местные ведь знают здесь каждое дерево и каждый куст, и не такие они дураки, чтоб под наши копья и мечи подставляться, а даже если у них и не окажется луков, то уж дротики-то точно найдутся. И много ли тогда толку от нашего железа с бронзой? Да и вообще — нахрена, спрашивается, наживать себе врагов на ровном месте? Ради десятка жемчужин и пары-тройки золотых побрякушек в лучшем случае? Или ради минутного удовольствия от заваленных в кустики баб со вполне реальными шансами подцепить в нагрузку вместе с почти гарантированными мандовошками ещё и сифилис? Ну и стоит оно того? Пришлось урезонивать шурина, и не могу сказать, чтобы это было так уж легко.