Вольфганг Хольбайн - Враг рода человеческого

Падение было ужасным. Шарлотта явственно слышала, как хрустнула ее левая бедренная кость. Все, что читала Шарлотта о подобных несчастных случаях, оказалось ложью: она отлично понимала, что с ней происходит, и испытывала сильную боль.

Шарлотта понимала, что эта крошечная черная тварь явилась сюда для того, чтобы отомстить ей за все зло, которое Шарлотта причинила за истекшие десятилетия сородичам этого паука, и что месть в полной мере еще не свершилась. Что же касается боли, то она была просто ужасной. Шарлотта не испытывала в своей жизни ничего подобного, поскольку не переносила тяжелых заболеваний и не имела серьезных травм. Она не могла кричать, потому что при падении у нее перехватило дыхание, и теперь она еле-еле дышала.

С большим трудом она открыла глаза и сейчас же почувствовала еще более острую боль в бедре, как будто усилие, которое она потратила на то, чтобы приподнять веки, заставило ее нервную систему острее воспринимать боль. Шарлотта потеряла контроль над своим мочевым пузырем, и липкая кровь, стекавшая по ее бедру, смешалась с другой теплой жидкостью, вытекавшей из ее тела. Шарлотта начала тихо всхлипывать. Она плакала не от боли — а от стыда, унижения и отвращения к себе самой.

Некоторое время, все так же тихо всхлипывая, она неподвижно лежала с закрытыми глазами в луже крови и мочи. Неприятный запах бил ей в нос, и Шарлотта молилась лишь об одном: ей хотелось потерять сознание, чтобы отдохнуть немного, а затем подползти к кухонному шкафу, взять половую тряпку и подтереть за собой пол, прежде чем позвонить в больницу. Иначе, ей казалось, она умрет от стыда. Ей не хотелось, чтобы ее нашли в таком беспомощном состоянии, да еще в такой грязи. Конечно, она ни в чем не была виновата, ведь это был несчастный случай. Любой человек заверит ее в том, что ей нечего стыдиться. И все же Шарлотта была готова лучше умереть, чем предстать перед людьми в таком неопрятном виде, ведь она всю свою жизнь вела непримиримую борьбу с грязью, мусором и вредными насекомыми.

Но молитвы Шарлотты не были услышаны. Она не потеряла сознание, силы постепенно оставляли ее, а боль усиливалась. А когда она снова открыла глаза, то сразу же увидела паука. Он сидел на полу в десяти сантиметрах от ее лица и пристально глядел на нее. Выражение его крохотных глазок было все таким же пугающим; кроме понимания, в них теперь светился триумф… Нет, скорее не триумф, а удовлетворенность тем, что он натворил. Эта тварь явилась сюда для того, чтобы убить ее, Шарлотту, и уже почти добилась своего.

— Исчезни, — с трудом выдавила из себя Шарлотта, все еще продолжая жалобно всхлипывать. Она скорее подумала, чем произнесла это слово, но внезапно получила ответ.

“Зачем ты это делаешь?”

Глаза Шарлотты вылезли из орбит от ужаса, ее сердце бешено забилось в груди. Кровь прихлынула к голове, и Шарлотта почувствовала легкое головокружение. В этот момент боль как бы отступила, но ногу начало подергивать. Это не было большим облегчением для Шарлотты, просто она на время как будто утратила чувство реальности. Паук заговорил с ней. Это было просто невозможно, немыслимо, Шарлотта это хорошо сознавала, и все же она слышала слова, произнесенные пауком. Отвечать в такой ситуации было бы просто безумием, но несмотря на это, Шарлотта ответила.

— Чего… чего ты от меня хочешь? — пролепетала она. — Уходи! Оставь меня в покое!

Однако паук, напротив, подполз еще ближе и замер на таком расстоянии, чтобы Шарлотта не могла дотянуться до него. Хотя это была излишняя предосторожность — он ползал так быстро, что Шарлотта просто не смогла бы поймать его, если бы даже захотела. Но Шарлотте было не до этого, боль парализовала ее, у нее, казалось, отнялись руки и ноги.

“Зачем ты причиняешь нам столько зла? — снова спросил паук. — За эти годы ты убила так много моих собратьев! Но ты пытаешься убить вовсе не их”.

Теперь Шарлотта видела, что говорил вовсе не паук. Его крохотные челюсти безостановочно двигались, но голос исходил не оттуда. В комнате еще кто-то был. Кто-то чуждый и враждебный. Это была Истина, явившаяся к ней в дом вместе с тремя ночными постояльцами. Шарлотта уже ощутила ее дыхание, когда стояла в коридоре и по-новому оглядывала окружавшую обстановку. Она просто переносила слова на это крохотное создание, имевшее восемь лапок, но с таким же успехом эти слова могли “произносить” ножка стола, пол или просто воздух. Вероятнее всего, это звучал ее собственный внутренний голос. Но несмотря на это, слова произносились от имени паука, и Шарлотта отвечала именно ему, а не какой-нибудь другой воображаемой точке в пространстве.

“Ты убила уже тысячи моих собратьев. Но убивая их, ты стремилась убить саму себя. Ты борешься с нами, потому что у тебя не хватает смелости взглянуть правде в глаза и обратить свою ненависть на саму себя”.

— Нет! — визгливо вскрикнула Шарлотта. — Неправда. Я не сделала вам ничего плохого. Вам не в чем меня упрекнуть! Я просто защищала свой дом!

“Но ты уже давно потерпела поражение в этой борьбе. Это случилось двадцать лет назад”.

— Нет! — сдавленным голосом возразила Шарлотта. — Перестань! Это неправда! Я содержу мой дом в чистоте!

“А ты разве не помнишь тот день, когда к тебе явилась юная пара? У тебя были тогда проблемы, финансовые трудности. Гостиница давно уже не приносила дохода, на который можно было бы жить. Ты боялась, что тебе придется ее продать”.

— Замолчи! — задыхаясь, воскликнула Шарлотта. Ей ничего не надо было вспоминать, потому что она до сих пор ничего не забыла. Она просто убедила себя в том, что не помнит тот момент, когда все это началось.

“Тогда еще в твоей гостинице все было по-другому, не так, как сегодня. Сюда не приходили подозрительные типы и парочки для того, чтобы заниматься неизвестно чем. Ты чувствовала ответственность за чистоту в своем доме. Это был твой долг. А парочка была слишком юной”.

Да, и она истратила потом все вырученные деньги, все до последнего пфеннига. А эти двое, действительно, были очень юными. Слишком юными. Парню было лет двадцать, а девушке не больше шестнадцати. Судя по выражению их лиц, они очень нервничали. Чувствовалось, что их совесть нечиста. Ей не следовало пускать в свой дом этих детей. Но ей нужны были деньги. И именно в тот поворотный момент все началось. Конечно, на первый взгляд ее поступок был мелочью, но он явился первым шагом в неправильном направлении. А за ним последовали все остальные…

Паук отбежал в сторону, и Шарлотта увидела второго паука, он был более светлым и большим, чем первый, и имел совсем другое строение тельца. Это второе насекомое неизвестно откуда появилось в поле зрения Шарлотты, которая не могла даже пошевелить головой. Она была уверена, что это не единственные насекомые в этой комнате. Краешком глаза Шарлотта заметила еще какое-то движение на полу, и что-то поползло по ее неповрежденной, но парализованной ноге.