Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)
Я допустил ошибку, позволив мыслям коснуться их сознаний. Сквозь меня хлынул поток злобы, черной, тусклой и холодной. Чтобы изгнать ее, мне потребовалось опять сосредоточиться.
+ Сфокусируйся! + голос юстикара звучал встревоженно и настойчиво. + Ты зря растрачиваешь энергию. +
С этим не поспоришь. Я знал, что он говорит правду.
Один из моих ударов вдребезги разбил замерзшую плоть с головы существа, начисто сорвав полосу стеклянной кожи. Под ней открылся ободранный череп с выгравированной на лбу руной. Вторым ударом я вогнал метр серебряного посоха в лицо существа. Из треснувшей пасти выплеснулась кристаллизировавшаяся черная блевотина, и вместо того, чтобы позволить ему наброситься на меня в третий раз, я воспламенил его плоть серебром оружия. Существо отпрянуло назад, корчась в языках белого пламени, которому не требовался воздух, чтобы гореть. Его топливом была вера.
— Головы, — провоксировал я остальным. — Руны подражают третьему глазу.
Мои братья тут же изменили тактику, вместо расчленения и ударов по головам они принялись крушить черепа. Тела отлетали от нас, объятые священным огнем, после чего рассеивались. По нашим доспехам хлестал пепел, царапая поверхность, словно песком.
Мы прокладывали путь друг к другу, хотя и не без труда. К тому времени, как мы встали единым кольцом, Сотис прихрамывал, задняя часть его коленного сочленения издавала мягкое шипение выходящего воздуха. Думенидон, единственный, кто сражался в абсолютном молчании, шептал молитву, уберегающую от боли.
Я начал уставать. Все мы устали — я ощущал усилия своих братьев так же четко, как собственные, и использование столь большого количества психической силы требовало от нас значительных затрат. Существовала причина, по которой мы обычно направляли свою мощь через юстикара. Его обучали ценить ее как драгоценную роскошь, и тратил он ее с предельной тщательностью.
Физическая усталость была не такой уж большой проблемой. Благодаря генетическим усовершенствованиям мы могли сражаться, пока не остынет сама звезда системы, — однажды я боролся с Малхадиилом сто двадцать два часа подряд, прежде чем нанес победный удар, но даже после этого он считал, что просто оступился, а не устал.
— Это все равно, что сдерживать океан, стоя на берегу и приказывая ему остановиться, — провоксировал Малхадиил.
Удар по шлему оборвал его жалобу. Я не рискнул оглянуться, чтобы увидеть, что произошло.
— Мы побеждаем, — возразил Сотис. — Это главное.
Беззвучно орущее лицо ударилось в мой наплечник, умоляющие губы прижались к заиндевевшему керамиту и быстро присосались к нему. Из-за внутреннего напряжения моя рука скорчилась в спазмах, мышцы отказывались подчиняться. Я не мог поднять посох.
Свободной рукой я стиснул лицо демона, вонзив пальцы в невозможно прекрасную плоть. Его череп задрожал, затем треснул, из него хлынула пузырящаяся жидкость. Психическим толчком я сбил нерожденного с руки в тот самый миг, когда еще один коснулся моего локтя. Существо вцепилось как минога, сосущим поцелуем вытягивая тепло из моих доспехов. Я выпустил заряд психического огня, пытаясь сбросить его с себя.
Ничего не произошло. Мои веки потяжелели, сердца похолодели, рефлексы замедлились. Я сосредоточился для еще одного пси-толчка, но сфокусироваться не удавалось. Я не мог думать ни о чем, кроме слабеющих конечностей.
Слабость и беспомощность казались болезненно знакомыми. Это — или нечто похожее — случалось со мной прежде. Почему я не мог вспомнить, что именно? Это произошло со мной до прибытия на Титан? Тень из жизни до того, как я проснулся в холодной камере?
Да. Я почти мог увидеть это: холодные, такие холодные коридоры покинутого корабля. Имя ускользало от меня — имя короля, восседавшего на черном троне.
Я…
+ Брат. +
Я открыл глаза, только сейчас осознав, что они были закрыты. Когда перед глазами прояснилось, настойчиво замерцали прицельные перекрестья и биосводки.
— Брат, — сказал Сотис, теперь уже обычным голосом. — Ты ушел в дрейф.
Схватив в охапку серебристые волосы ангела, он рванул его голову назад и обнажил гладкое горло. Там, где его рот коснулся моих доспехов, на керамите красовалось выбеленное пятно, а само существо глядело на меня с безграничной злобой. Сотис перерезал ему глотку, поводив мечом туда-сюда, словно пилой.
Еще парочка нерожденных врезалась в него сзади, и он стремительно развернулся, сжимая в обеих руках клинки. Освободившийся ангел снова потянулся ко мне, но получил удар посохом по наполовину отрубленной голове. Громкий треск довершил работу Сотиса, и я оттолкнул горящего варпожителя импульсом психической силы. Он отлетел, обращаясь в пепел.
— Слишком все просто, — выдохнул я в вокс. — Что-то здесь не так.
— Просто? — хмыкнул Сотис. На миг я смог разделить его ощущения, проникнув в разум сквозь бушующие в нем эмоции. Трещина в колене беспокоила его больше, чем ему хотелось бы признавать. Он выдернул фальчионы из груди врага и обезглавил тело, скрестив клинки на его шее. Из обрубка посыпались сияющие алые бриллианты, а затем серафим взорвался бездымным пламенем. От удара в грудную клетку труп, кувыркаясь, полетел вдаль.
— Мы ведь пока живы, не так ли? — провоксировал я в ответ.
— Тебе оставалось недолго, — уточнил Малхадиил.
Я молча отправил Сотису благодарность — психические чувство уважения и признательности.
+ Гиперион прав, + мысли Галео немного успокоились, когда количество противников уменьшилось. Его движения из резких и яростных превратились в хирургически точные. + Мы столкнулись с меньшей скверной. Эти демоны лишь жалкие отбросы, вызванные из варпа отчаявшимся врагом. +
Сотиса это не убедило.
— Но ты ведь изгнал…
+ Оно сбежало, + упрек в ауре Галео защипал мою кожу, поскольку я был ее мишенью. + Оно убежало прежде, чем я нанес последний удар. +
— Сбежало куда? — провоксировал Думенидон. Мой брат умолк, когда палуба под нашими ногами зарокотала. Я узнал это чувство. Любой, кому приходилось побывать на космическом корабле, знал его. Пульсация двигателя. «Морозорожденный» опять дышал.
— Но это невозможно, — прошептал Малхадиил. — Корабль ведь мертв. Невозможно.
В полуразрушенный зал хлынул слабый свет, возобновилась подача электроэнергии. Вдоль потолка янтарем замигали сирены аварийной тревоги, их вой по-прежнему не был слышен в вакууме. По всему кораблю пробуждались машины, приступая к прерванной работе. Я ощутил, как с лязгом оживают краны, заставляя дрожать палубу, пока они медленно вращались в гнездах, загружая гигантские боеголовки в приемники турелей. Корабль готовился к бою, в котором никогда не примет участия, готовился открыть огонь по врагу, которого не существовало.