Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— …за завесой блаженного неведения.

С моих губ слетели последние слова молитвы, и я с хлопком вылетел обратно в реальность. Мой посох уже вращался, постепенно набирая скорость, когда навигатор обернулся ко мне, и оправленная в серебро рукоять врезалась ему в висок. Существо отшатнулось в сторону, раздался треск ломающегося позвоночника, хотя звуков в вакууме я не должен был бы слышать. Подобный удар снес бы голову с плеч обычного человека.

Он вновь повернул голову. Вторым ударом я ослепил его единственно действенным способом — угодив посохом в глазницу третьего глаза. Око разлетелось с хрустом — вместо ожидаемой вязкой сукровицы под ноги мне посыпались осколки. Зудящими руками я выдернул посох. От головы существа над уровнем человеческих глаз практически ничего не осталось.

Я увидел свое отражение в оставшейся паре глаз. Мой шлем угрожающе склонился, вычурный посох без труда вращался в бронированных серых перчатках, доспехи казались живыми от бегущих по ним змеек-молний, которые танцевали на проводниковых узлах ранца.

Меч Галео подвел черту. Навигатор развалился на части, не только разрубленный напополам, но разорванный в клочья гневом юстикара. Меня захлестнула сила, она затопила каждого из нас, когда наш лидер вернул одолженную энергию.

+ Это было глупо, Гиперион. Сосредоточься. +

Я не ответил. Вращающийся посох врезался в ближайших к нам нерожденных, проламывая глотки и пронзая кровоточащие глаза. Всякий раз, когда я выдергивал рукоять, оружие шипело. Руны, выгравированные на освященном серебре, дымились от каждого прикосновения.

Гибель навигатора отдалась холодным звоном. Я не услышал крика тщетной ярости, столь частого для нерожденных в последние секунды перед изгнанием. Слова Галео грозили обрести неприятный смысл, если из-за моего вмешательства демону удалось сбежать из тела до казни…

В этой битве время утратило власть над моими чувствами. Даже эйдетический разум был не в состоянии обработать тысячу инстинктивных действий, когда ты двигаешься быстрее, чем позволяет восприятие. Мой посох вращался и трещал, колол и крушил. Каждый удар был смертельным, таким же смертоносным, как от рубящего меча или опускающегося молота.

Они терзали нас, цеплялись за доспехи, пытались задавить числом. Один из них хотел схватить меня сзади за горло, отчаянным рывком ему удалось отстегнуть одну из застежек на воротнике. На глазных линзах вспыхнули предупреждающие руны, сигнализируя об утечке кислорода, как будто я сам не чувствовал, как из легких вырывается воздух.

К счастью, секундой позже давление исчезло, и я услышат мерный удар колокола, когда меч Галео пронзил демоническую кожу.

+ Я сказал сосредоточиться, + произнес он, его беззвучный голос был искажен от напряжения.

Ударом кулака я закрыл замок на воротнике и вновь сделал вдох.

— Мог бы и поблагодарить, — провоксировал я, из-за волнения мои слова одновременно прозвучали и психически. Это было самое большое неуважение, которое я когда-либо проявлял по отношению к юстикару, и мне стало неимоверно стыдно.

Следующей психической пульсацией я активировал генераторы посоха, и между моими пальцами загудел смазанный перелив красок.

Из всего многообразия оружия, выкованного в подземных кузнях монастыря, ни одно не требует такого изощренного мастерства при создании, как хранящий посох немезиды. Как и всякое оружие из рода немезиды, его встроенная матрица представляла собой защищенное инертное ядро, которое требовало психической активации, и как более традиционные мечи, его функции могли быть задействованы мыслями только того воина, для которого его создали. И на этом сходство заканчивалось.

Каждый посох обладал навершием невообразимой чистоты. Некогда мне приходилось видеть оружие, увенчанное бронированными черепами имперских святых или псайкеров, при жизни обладавших огромной силой. Но мое было еще более редким.

Посох венчал окруженный нимбом освященного золота череп юстикара Кастиана, инкрустированный обрамлением из ртутной нити. Керамитовое покрытие оберегало реликвию на протяжении последних ста веков.

Я не сказитель и уж точно не поэт. Зачастую мне не удавалось подобрать нужные слова, но сомневаюсь, что кто-то испытывал большую гордость, чем я, когда Галео вручил мне это оружие после моего поступления в отделение. Я тренировался с посохами, как и со всяким другим оружием нашего арсенала, но никогда не думал, что буду владеть им после прохождения рыцарских испытаний.

Рукоять хранящего посоха была в адамантиевой оболочке, инкрустированной гексаграммными рунами изгнания, ее сконструировали так, чтобы вмещать в себя несколько соединенных, усиливающих друг друга генераторов преломляющих полей. Психическая активация пробудила их, приготовив к обороне, и посох превратился в нечто большее, чем просто оружие для уничтожения демонов.

Если для протокола провести подсчет, то я бы сказал, что активировал посох между шестнадцатой и восемнадцатой секундами после телепортационного прыжка.

Он полыхнул в моих руках, изгоняя мрак чередой вспышек всякий раз, когда блокированный им удар рассеивал кинетическую энергию в виде расширяющихся волн света. Кулак, скалящийся рот, бьющееся крыло — все взрывалось в блеклом сиянии, встречаясь с сопротивлением преломляющего поля. Кроме того, при каждом моем ударе комната освещалась яркими вспышками, будто зарницами, по собственной прихоти превращая ночь в день.

Я не был мечником. Я не мог стоять спиной к спине со своими братьями, мне требовалось пространство, чтобы управляться с силовым посохом. Обычно резкие разряды сопровождались глухим рычанием активированного посоха и скрежетом преломляющей ауры, которая отражала направленные удары. Но в вакууме царило полнейшее безмолвие.

Я сражался теперь не ради того, чтобы ранить тела врагов, которые все плотнее сжимали кольцо вокруг нас. Каждый мой удар был блоком, каждое вращение было направлено на то, чтобы избежать хлещущих щупалец. Те короткие мгновения, когда я не орудовал посохом, тратились на то, чтобы отгонять существ сфокусированными ударами воли. После третьей атаки воинство демонов отпрянуло от нас на волнах невидимой силы, подарив пару секунд отдыха перед следующим нападением.

Я допустил ошибку, позволив мыслям коснуться их сознаний. Сквозь меня хлынул поток злобы, черной, тусклой и холодной. Чтобы изгнать ее, мне потребовалось опять сосредоточиться.