Данила Врангель - Славянский стилет

– Вы тоже летите к бабушке на икебану?

– Знаете, а вот вы совсем не угадали. Выставка мясомолочной промышленности, сепараторы там разные, убойные ножи…

– Убойные ножи? Страшные у вас выставки.

– Вся жизнь – страсть. Нож тут не при чем. Всегда он почему-то крайним оказывается. Мысль – первична. Нож вторичен.

– О, да вы тоже философ!

– Да, немного, наверное. Философия переработки жизни в смерть. Тяжелая мясомолочная промышленность.

– Как интересно! Это и есть главный вопрос нашей конференции!

– Вот видите, как мы близки. По духу. Но по материи – вряд ли. Не думаю, что каноны классического буддизма настолько меркантильны, как моя профессия. Убить и съесть. Как вы считаете – звучит?

– Еще как!

– И я так думаю.

– Но по вашему виду не скажешь, что вы жестокий человек.

– А я добрый.

– И это не мешает вам в работе?

– Как вам сказать, – Музыкант потушил сигарету и, повернувшись к брюнетке, стал смотреть на нее задумчивым взглядом. – Может быть, и мешает. Но я, наверное, не в состоянии этого понять.

Авиалайнер слегка накренило. Автопилот делал разворот по своему воздушному коридору. Летчики продолжали играть в карты. Второй пилот рискнул, вскрылся и сорвал банк. «Ха-ха-ха!» – захлопал в ладоши. – «Бруклин всегда впереди!» – «Постой-постой!» – засомневался третий пилот. – «А где пиковая дама?» – Он сгреб колоду и стал ее пересчитывать.

Штурман оторвался от книги и уставился на курсовой указатель. Он обдумывал только что прочтенное – «Но нельзя забывать, что вечная жизнь есть вечная смерть. Ибо обе категории сливаются в одну».

Повар пуэрториканец продолжал обсуждение со стюардессой утреннего меню почти в полном молчании. Иногда короткие реплики подавала стюардесса. Обсуждение подходило к концу.

Командир экипажа спал.

Автопилот выровнял самолет, и тот несся дальше к далекой притаившейся Японии.

– А вы не хотите прийти на нашу конференцию? – спросила собеседница.

– Вы думаете, что стоит?

– Мне кажется, я вижу, кем вы были в прошлой жизни. И думаю, что стоит.

– Вы видите, кем я был в прошлой жизни? Поразительные вещи говорите. Может быть, вы вглядитесь и увидите, кем я был в этой? А то я иногда начинаю сомневаться, не сон ли она?..

– Нет, эта жизнь ваша. Я не гадалка. Законченную карму легко прочесть. Она впечатана и неизменна. А вот в действующую лезть опасно. Непредсказуемы последствия. Наложение одной кармы на другую. То есть вашей на мою. Или наоборот. В общем, это сложный вопрос. Мудрый буддист – одинокий буддист.

– Сложности я не люблю. До того момента, пока они не упростятся до минимума. Вы знаете, а почти всегда так и происходит. Странный эффект. Вы знакомы с ним? – заинтриговался Контрабасист.

– Ну, конечно. Самих по себе сложностей не существует. Все только внутри вас.

– Во мне?

– Да.

– И что же они там, извините, делают?

– Ну, как сказать. Усложняют вам жизнь. И упрощаются. Энергия-то уходит.

– Любопытное объяснение непонятного. А вот вы, например, сейчас тоже во мне? Как часть определенной сложносоставляющей?

Брюнетка слегка порозовела.

– Да, это так. Я сейчас внутри вас, можно сказать и так.

– А где тогда, по-вашему, я?

– Если по-моему, то во мне.

– Я – в тебе? – изумился Музыкант! – Извините…

– Ничего. Да. Хотя это странно звучит на первый взгляд.

– Любопытная все-таки у вас профессия. Я, наверное, воспользуюсь вашим приглашением. А где проходит ваша конференция?

– В Токио. Район Хиракава. В Куин-отеле.

– О, это престижное место встречи. В финансовом смысле.

– Ну, конференция тоже очень престижна, как вы выражаетесь. Поэтому и место встречи соответствующее.

– А наша выставка в районе Ееги-Хатиман. Не желаете посетить, мадемуазель? Или, извините, мадам?

– Да нет, мадемуазель. Спасибо большое. Убойные ножи – это, конечно, экзотика, но все же несколько своеобразная. Я, наверное, не подготовлена для такого рода зрелищ. Извините, конечно.

– Да что там. Не хотите – не надо. Но ножи – это же не вся выставка. Ну, пара ножиков стоит в углу, а остальное-то, может, и стоит поглядеть. Например, паровая обработка шкуры… Хотя нет, я наверное, не то говорю. Вы правы, это не будет интересно для вас.

Музыкант помолчал, уставившись в иллюминатор самолета и видя там лишь самого себя. Брюнетка тронула его за плечо:

– Мы так долго общаемся. Бетти. Бетти Тейлор, – представившись, она улыбнулась и протянула ему руку. Музыкант взял ее руку в свою и, тоже широко улыбнувшись, наклонил голову:

– Коля.

– Коля? Это мне напоминает Россию.

– А я русский.

– Вы – русский?! – изумленно проговорила Бетти, перейдя на родной язык Музыканта.

– Вы, похоже, тоже немного знакомы с этой страной, – отметил на русском языке агент.

– Вы правы, правы… – Бетти изумленно глядела на русского философа убойных ножей, на ее глазах сменившего ментальную ипостась с непринужденностью фотомодели.

– Моя мама – русская, – продолжила Бетти. – Она из небольшого городка Ростов.

– Да, Ростов не такой уж и маленький городок. Мама поскромничала.

– А откуда вы?

– Я из Чернобыля. Слышали?

– Из Чернобыля? И вы были там во время взрыва?

– Нет, мне повезло. Я в это время там уже не жил. Но те места знаю хорошо.

– Мне рассказывали, там погибло много людей.

– Да, это так.

– И правда, что там сейчас совсем пустой город, среди лесов?

– В общем-то, да.

– Как странно и интересно!

– Ну, наверное, не настолько, насколько вы думаете.

– Мне говорили, там мыши вырастают до размеров собаки.

– Это неправда.

– И я не поверила.

Бэтти вытащила пачку сигарет и предложила Музыканту. Тот взял. Она прикурила от его золотой зажигалки и, глядя на него, проговорила, прищурившись от дыма:

– Я бы никогда не подумала, что вы – русский мясник. Я правильно выразилась?

Агент кивнул.

– У вас совсем не та внешность.

– Вы считаете, что в эту профессию идут в соответствии со внешними данными?

– Да нет, я не это имела в виду. Я вижу вас. И это совсем другая карма.

– Мне жаль, что я не попал в карму или как там ее. Но мне моя работа, в общем, по душе.

– Нет, это не так.

– Ну, вам, конечно, видней. Со стороны.

– Да, тут вы правы. Коля, так вы придете на конференцию?

– Наверное, да.

– Возьмите визитную карточку организатора. По ней вы сможете пройти в конференц-зал. Там, с другой стороны, записан мой мобильный и гостиничный телефон.

Музыкант взял карточку.

– Спасибо, Бетти. Но я пока не могу дать своего телефона.

– Зачем? Я надеюсь, вы позвоните.