Данила Врангель - Славянский стилет

Фридман так задумался, что налетел на кактус и больно укололся. Тьфу, колючка проклятая! Неужели и правда подумал правду?

Директор параллельного управления срочно собирает совещание. Зачем? Опять взносы делать? Вот послушаем, что он скажет о выпуске акций. И подо что они выпущены. Бизон что, нашел золотую гору? Или думает обеспечить их своим добрым именем и станет застраивать участки на Луне? Он, кстати, почему-то любит полнолуния. Говорит, вызывают у него ностальгический прилив энергии. Странно, странно все это. Дедушка сказал бы коротко: «Бери деньги и беги!» И был бы ой как прав! Ой как прав! Но деда нет, и время другое. Бежать некуда. Разве что на Луну.

Фридман опять чуть не напоролся на любимые иглы, но вовремя отпрыгнул. Подошел к стене, открыл дверцу. Вытащил бутылку текилы, открыл ее и наполнил большой фужер. Он пил редко, но сейчас – надо. Медленно осушил бокал до дна и закурил сигарету. Сел в кресло, отряхнул пепел и посмотрел вверх. Прямо над головой сквозь стеклянный купол оранжереи светила полная луна. Полнолуние, любовь Бизона! Может, и правда решил застраивать?..

Предательская обнадеживающая мысль стала обволакивать сладостно анестезирующим успокоением. А что? Луна уже почти вся поделена на участки, вся продана. Осталось застроить. Это же суперподряд века! Бизон всегда имел чутье на такие проекты. От полюсов подвезут воду. Ее там валом, говорят. И на каждом участке появится по небольшому герметичному коттеджику, для начала. А в окне – Земля горит голубым огнем.

Фридман плеснул себе еще текилы, чокнулся с золотой опунцией и медленно выпил. Реальность незаметно менялась. Проект лунной застройки уже не казался невообразимым бредом. И многое становилось понятно и просто. Ракетный удар нанесли конкуренты, бьющиеся за строительный заказ и исчерпавшие все иные возможности обойти гений величайшего стратега. Акции размещены для, как минимум, удесятерения оборотных средств триумвирата. Все, естественно, – строго конспиративно, иначе нельзя. Бизон всегда так работал. Настоящий покер требует железной маски на лице. И тысячи космических путешественников в скором времени станут проводить пикники на лунной поверхности, принося неслыханные дивиденды. Все прекрасно!

Микротелефон все-таки заработал.

Фридман успокоился, налил еще текилы, протянул бокал к Луне и сделал соответствующий жест.

Ночной Киев прекрасен своей огненной угловатостью теней. То падающих в пучину ада, то взлетающих в поднебесье. Конгломерат теней преследует и завораживает. Многоглазые шестнадцатиэтажные чудовища не дремлют: несколько глаз горят таинственными огоньками, скрывающими таинство вершения материи из духа. Маленькие церквушки оборонительно погружены в облако неприступности и ночной мглы. Большие рестораны обворожительно зовут в свою огненную пасть мотыльков, чтобы опалить им крылья, возможно навсегда. Огни звёзд отражаются в Днепре, как души вечных странников, идущих по пути, определённым неведомо кем. Или Богом, или Дьяволом, или Человеком, то есть помесью того и другого.

Небольшой флигилёк на Подоле, на перекрёстке улиц Константиновская и Спасская мерцал слабым светом в глубине окон-бойниц. Дом Петра Первого – так было написано на табличке.

Чёрный кабриолет, приехавший издалека, мягко подкатил к флигелю и замер, слившись с темнотой Подола. Из машины вышли двое и зашли в дом, где их ждали. Над круглым столом горела неяркая лампа с зелёным абажуром, мягко освещая комнату.

– Я рад вас видеть. Располагайтесь, – приветствовал гостей хозяин, мужчина очень склонных лет, одетый в монашескую рясу.

– Вам послание от Магистра, – проговорил один из приехавших, молодой человек, с восточным типом лица и протянул старику конверт с красной печатью. Тот взял, осмотрел печать, и положил конверт на стол. Пристально посмотрел на гостя. Сказал:

– Вы из Московского анклава. Вас зовут Себастьян?

Тот кивнул. Старик повернулся ко второму гостю. Это была молодая женщина. Спросил её:

– Вы Сара?

Та кивком головы подтвердила его слова.

– Хорошо, – продолжил старик в рясе. – Подождите минуту.

Он разорвал конверт и вытащил оттуда компьютерный диск. Подошел к окну, к небольшому канцелярскому столу, и вставил диск в системный блок компьютера. Сел на стул и стал изучать на мониторе содержимое послания Магистра. Вернулся к круглому столу.

– Магистр просит ускорить поиск кинжала.

– Да, уважаемый Порфунтий. Мы прибыли с этой целью. Вы дали сигнал, что есть контакт по этому поводу.

– Есть, – проговорил старик. – Но не совсем определённый. Круг лиц несколько расширен. Придётся проделать некоторую работу. – Нагнулся и вытащил из ящика стола стопку бумаги. – Возьмите фотографии раритета и описание точных отметок на клинке. С вами будет работать группа из Германии. Они не знают настоящей функции кинжала и его бесценности. Как только операция закончится, немцев придётся убрать.

Себастьян молча кивнул головой. Старик в рясе продолжил:

– Но я удивлён малочисленностью вашей группы. Это не столь простая операция, как, возможно, предполагает Магистр. Столько лет искать контактный клинок, обнаружить наконец его, и послать такой небольшой отряд!

– Мы не одни, – сказала Сара. – И то, что нужно сделать, мы сделаем. Порфунтий, вы знаете, что после захвата кинжала, вы направитесь к Озеру? Вы много лет ждали этого, и теперь понятно ваше волнение. Не переживайте, мы достаточно подготовлены, чтобы выполнить миссию.

– Я рад, что вы уверены в благополучном исходе. Вы правы, я немного волнуюсь. Мне уже под девяносто. Я просто могу не успеть прибыть к Озеру, хотя Магистр и решил, что я остаюсь в этом мире. Оставайтесь до утра здесь, а завтра начнём работу.

Директор бойни, романтик стальных контрабасов, старый снайпер любовных бесед и любитель мистических расчетов с огнестрельным уклоном сидел в кресле трансатлантического лайнера Лос-Анджелес – Токио. Позади остались Франция, Швейцария и Лихтенштейн. Указания-приказы не обсуждаются. Старый воин ценил доверие. Он понимал, что все преходяще, и поэтому знал цену душевной чистоты. Такого сложно обвести вокруг пальца в моральном плане, – ведь это его наиважнейший план, – из-за высокой чувствительности ко лжи.

В высшем управлении директора бойни не знал никто. То, что он очень близок с Бизоном, мало того, вырос с ним в одном городе и вместе провел детство – это тоже нигде не проходило. Зачем болтать лишнее? Тем более, что до возникновения триумвирата они тридцать лет не виделись и работали в разных уголках страны. Знали только его должность – директор бойни на ферме у Бизона, исполняющий в его отсутствие некоторые поручения, да позывной – Музыкант. И все. Естественно, Бизон доверял ему, во-первых, – зная его характер и прямоту с детства, а во-вторых – работал с ним уже десять лет и в разных ситуациях наблюдал честную реакцию главного убийцы парнокопытных.