Тимоти Зан - Задача на выживание

— Или предпочитаете умереть сейчас и в мучениях? Джинзлер медлил, не зная, как поступить. Но если героонцы собирались прикончить тут всех, все равно уже не осталось ничего и никого, что могло их остановить. В бессильной ярости стиснув кулаки, он отступил.

— Принесите кресла, — крикнул Улиар. — Быстрее. Все еще не сводя глаз с бластера, зажатого в руке Беаша, Джинзлер нащупал несколько упавших кресел и, ухватив парочку, распрямился. Чисские воины, заметил он краем глаза, лежали у стены, растерзанные и окровавленные, — их схватки уже закончились. Убившие их волвкилы стояли там же, тяжело дыша, и немигающими глазами следили за Джинзлером, облизывая свои морды и лапы, заляпанные кровью.

Когда он подошел, Выжившие уже установили стол, отгородив им угол. Зачем им требовались кресла, стало ясно, когда Улиар и Таркоза уложили их, точно секции крыши, поверх треугольного закутка, образовавшегося позади этого невысокого барьера, — в качестве опор применив пьедесталы скульптур и стены. Героонцы сейчас тоже собрались в кучку, в молчании наблюдая, как люди завершают работу.

— Теперь полезайте внутрь, — приказал Беаш, когда на место было водружено последнее кресло. — Живо!

Пленники молча повиновались, проползая сквозь брешь, оставленную между краем стола и стеной. Забравшийся последним Улиар подтащил за собой еще одно кресло, закрыв щель.

Вот мы и на месте, с горечью подумал Джинзлер. Животные, запертые в клетке собственной постройки.

Раздались шаги, и за решеткой кресел, сложенных над их головами, возникло лицо Беаша.

— Ну что, видите? — язвительно произнес героонец; левую руку он отставил в сторону, и роящиеся насекомые уже начинали возвращаться на прежние места. — Даже люди способны следовать приказам.

Никто не откликнулся.

— Ладно, ваша взяла, — заговорил Джинзлер, решив, что кто-то должен выяснить, что тут происходит. — Чего вы хотите?

Оба рта Беаша искривились.

— Я хочу, чтоб вы все были мертвы, конечно, — ответил он. — Осталось лишь выбрать способ. — Он ткнул рукой за спину — туда, где двое героонцев накладывали какую-то мазь на раны третьего, подстреленного Формби. — Пёпш, например, охотно застрелил бы вас прямо здесь, чтоб насладиться вашими воплями. Особенно твоими, аристокра Формби. Но я решил позволить вам выбирать, как именно вы умрете.

— Вам это не сойдет с рук, — сказал Улиар. Слова были дерзкими, но Джинзлеру его голос показался просто старым.

— О, думаю, что сойдет, — спокойно возразил Беаш, наново заворачивая рукавом уже неподвижных насекомых. — Ваши драгоценные джедаи и имперские штурмовики скоро погибнут… наша диверсия с турболифтовыми кабинами, в которые они попались, решит эту проблему. А кто еще здесь сможет нас остановить?

— Мы, — буркнул Улиар. — Мы пятьдесят лет готовились к вторжению. По-твоему, мы не способны с вами справиться?

— Сомневаюсь, — сказал Беаш. — Во всяком случае, разоблачат-то нас вряд ли. Пока ваша связь глушится, вы не сможете призвать на помощь вашу жалкую маленькую колонию. А к моменту, когда остальные очухаются и поймут, что произошло, мы давно уберемся отсюда. — Он улыбнулся. — А вы уже будете на пути к темной и ледяной смерти.

Потянувшись рукой вниз, он встряхнул мантию. Раздался негромкий стук, словно бы на пол посыпались какие-то мелкие предметы

— Маленький подарок для выживших «Дальнего полета», — пояснил героонец. — Нескольких мы уже напустили на турболифты; а эти позаботятся о здешнем секторе.

Наклонив голову, Джинзлер прижался щекой к креслу, нависавшему над ним, пытаясь заглянуть за край стола. На полу он увидел с десяток нитевидных существ, скользивших по направлению к стенам

У него перехватило дыхание:

— Кабельные ползуны!

— Отлично, посол, — похвалил Беаш. — В конце концов, я же обещал, что вы умрете в холоде и темноте, не так ли?

— А что такое кабельные ползуны? — спросил Улиар.

— Они вроде трубопроводных червей, — ответил Джинзлер, чувствуя, как у него сводит живот. — Только еще хуже. На «Посланнике Чаф» Беаш подбросил нескольких в линии управления и едва не вывел корабль из строя. — Он вскинул брови. — Ведь это были вы, верно?

— Мы погуляем по вашему судну еще некоторое время, разбросав остальных наших маленьких любимцев — для максимального эффекта, — сказал Беаш Улиару, игнорируя вопрос. — После чего предоставим вас вашей судьбе

— Беаш, ни к чему губить этих людей и их дом, — произнес Формби. Его голос был совершенно спокоен,

а боль, которую он должен был чувствовать в изувеченной руке, едва угадывалась. — Если вам нужен «Посланник Чаф», забирайте. Беаш фыркнул

— Вы нас недооцениваете, аристокра. Мы задумали куда более масштабную игру, чем захват простого дипломатического судна. — Он махнул рукой в сторону волвкилов. — И раз зашла речь об игре: мы оставим тут наших домашних зверят, чтобы вы сидели тихо, пока мы не закончим. Полагаю, вы уже заметили, как трудно их убить. Если же нет или если кто-то из вас предпочтет смерть более быструю, чем ту, на которую мы обрекаем вас, то поверьте: они с удовольствием вам помогут.

— Беаш? — снова сказал Формби.

Но Беаш уже повернулся к ним спиной и зашагал прочь. Вновь выглянув сквозь кресла, Джинзлер увидел, что остальные героонцы пристроились к нему сзади, причем двое из них поддерживали третьего. Дверь распахнулась, и Беаш быстро выглянул в коридор. Через секунду они ушли, и дверь за ними захлопнулась.

Джинзлер перевел взгляд на трех оставшихся волвкилов. Они слонялись теперь по комнате, продолжая вылизывать себя и время от времени обнюхивая тела своих жертв. Но было ясно, что заодно они не спускают глаз с пленников, притаившихся за перегородкой.

— Не понимаю, — сказала Розмари дрожащим голосом, звучавшим чуть громче, чем шепот. — Чего они от нас хотят?

Улиар вздохнул.

— Месть, инструктор, — пояснил он. — Месть за преступления реальные и за преступления воображаемые.

— Какие преступления? — спросила Розмари. — Что плохого мы сделали героонцам?

— Героонцам мы не сделали ничего, — с горечью сказал Улиар. — В этом-то и проблема.

Повернувшись, Джинзлер уставился на него:

— Что?

— А разве вы не знаете, посол? — огрызнулся Улиар, глядя потемневшими глазами мимо Розмари. — Беаш и его приятели вовсе не героонцы. Они — вагаари.

Джинзлер вытаращил на него глаза, а в его памяти мелькали картинки, скопившиеся за время перелета. Как Улиару могло прийти в голову, что их болезненно робкие спутники являются представителями расы пиратов и рабовладельцев? Но прежде чем этот вопрос сформировался в его сознании, все эти картинки заслонила, точно тяжелый занавес, последняя и сама яркая: Беаш, спокойно созерцающий, как его волвкилы превращают зал заседаний в бойню.