Андрей - Сердце Агрессора

Подача энергии на боевой пульт сразу прекратилась. Ужас охватил меня, когда перед глазами в боевом шлеме осталась только непроглядная тьма. Как бы не готовился я к смерти, потеря внешнего мира оказалась много страшнее, чем ожидал. Я решил, что это уже смерть и потерял сознание.

Теперь только компьютер челнока стоял между нами и небытием. О себе он не думал. Из последних своих дымящих и искрящих сил он все–таки смог принять верное решение. Последнее в своей жизни.

Очнулся я оттого, что неизвестная, но явно очень гадостная птица выразила свое отношение ко мне, и ко всем двуногим нахалам вообще, шлепнув на лоб лепешку дерьма. Я открыл глаза и увидел прямо перед собой немигающие глаза поганого пернатого, сидящего на согнутом невиданной силы ударом люке спасательной капсулы. Бот все–таки сумел сохранить наши никчемные хрупкие жизни, отстрелив рубку управления подальше от места катастрофы.

Я посмотрел на птицу размером с кулак и засмеялся. Я был жив, вокруг не было врагов, и я был на Конвикте. Чем не повод для хорошего настроения?

Высокого неба для душ тех несчастных, что погибли в ядерном пекле взорвавшегося крейсера!

Птица обиделась и улетела по своим птичьим делам. Мало ли на кого она еще хотела нагадить до наступления ночи. Я вспомнил, что у меня тоже были дела…

Первым делом я вытер птичье презрение и осмотрел свое драгоценное тело. Сразу бросилось в глаза, что большая часть одежды исчезла, превратившись в пепел, но ожогов на себе не обнаружил. Не было даже синяков или ссадин. Только вот на правой части груди белел свежий кривой шрам, которого раньше не было. Это поставило меня в тупик. Я мог поклясться, что прошло не на столько много времени, чтобы открытая рана успела затянуться. И все–таки, доказательство обратного белело на груди.

Подобные пустяки не могли отвлечь надолго, и вскоре я отбросил мысли об этом чуде. Я обнаружил, что виновник торжества — доктор Антрэ, тоже жив и, насколько мог судить, даже невредим. Он все еще был без сознания, и я не решился сразу приводить его в чувство. Не мог поручиться, что, очнувшись, он не выкинет еще какой–нибудь фокус. Вынес дока вместе с его чудом сохранившейся тележкой из обломков бота и тщательно обыскал сначала старика, потом обломки.

У дока обнаружилась хорошая аптечка, а в челноке три сигнальные ракеты со станками для их запуска, несколько ядерных мин, мощный коммуникатор и груда другого, бесполезного для потерпевших кораблекрушение, барахла.

На этот раз план дальнейших действий рождался долго и продумал я его тщательно. Не хотел больше полагаться только на удачу и не мог использовать отключившийся в процессе катастрофы дар. Он тогда был еще слишком капризным подарком, чтоб можно было на него смело рассчитывать.

Определить свое местоположение оказалось самым простым делом: остатки бота приземлились почти на самом краю леса и на горизонте, на юге, хорошо было видно столб дыма горевшего крейсера. Туда я послал первую ракету. Вторую, после некоторых раздумий, нацелил на восток, третью на запад. Все три снаряда благополучно скрылись из глаз, и я надеялся, что ПВО их не обнаружила.

Потом пришло время дока. Меньше всего хотелось тащить с собой через равнину не живого, не мертвого человека. Я рассудил, что если он захочет идти со мной, то пусть катится сам. А нет, Бог в помощь! Мир большой, дорог много. Я очень надеялся, что он выберет второй вариант…

Он открыл глаза после первой же ампулы стимулятора.

— Что произошло? — проговорил он, недоумевающе оглядываясь.

Черт меня подери, это походило на издевательство.

— Догадайся с пяти раз, — посоветовал я ему с сарказмом в голосе.

— Последнее, что я помню, это, как боролся с верховыми ветрами над хребтом… — не слушая меня и энергично растирая виски, пробормотал Антрэ.

— А потом ты решил посадить нас прямо в лапы туземцев. Мы сбили их крейсер и, в конце концов, оказались здесь, — объяснил я, пряча за спиной бластер и панель коммуникатора.

Хотя док и выглядел безмерно удивленным, доверять я ему не мог и не хотел.

— И послушай еще, док. Сейчас я пойду к звездным докам. Мне нужен корабль и я его получу! Куда ты покатишь свои колеса — мне не интересно, но запомни! Я послал несколько атомных зарядов в самые населенные зоны планеты. В руках у меня детонатор, и стоит нажать на кнопочку, как пара тысяч улыбчивых туземцев отправиться на небо вслед за крейсером. Так что не советую со мной больше шутить!

Больше разговаривать со стариком не хотелось. Я боялся потерять самообладание и оторвать ему голову.

Предстояло пройти километров сорок, и я торопился. На луне рассказывали неприятные сказки про утро и вечер на планете. Проверять, где правда, а где вымысел не входило в мои планы. Я надеялся еще до дождей получить корабль и покинуть проклятую систему солнца Марусина. И было все равно, следует док за мной или нет.

Он все–таки катился следом. Правда, держал хорошую дистанцию, но его силуэт постоянно маячил в отдалении.

Через пару часов я пересек хорошо накатанную дорогу. Возникло искушение дождаться какую–нибудь машину и продолжить путь на ней, но быстро подавил в себе это желание. Могло так случиться, что по этой дороге проезжали раз в сутки. Ориентир был четко виден, заблудиться я не боялся.

Когда почувствовал, что уже достаточно устал, уселся прямо на землю и ввел в вену стимулятор из аптечки дока. Силы вернулись, и я продолжил переставлять ноги.

Пока не уперся в низенький заборчик с надписями через каждые несколько десятков метров: «ОПАСНО. КОСМОДРОМ». До цели оставалось два шага. Белые корпуса доков уже настолько хорошо были видны, что легко читались номера на шлюзах. Я решительно перешагнул оградку.

Не пройдя и километра, увидел несущийся навстречу механизм на резиновых колесах. Я, наверное, даже рот открыл, разглядывая эту антикварную редкость. Впрочем, раритет довольно резво подкатил и остановился метрах в ста впереди. Мне пришлось их пройти самому, чтоб поздороваться с водителем.

Им оказалась женщина средних лет, полная, с живыми добрыми глазами. Хорошенько ее рассмотрев, я отбросил мысль о нападении. Такой же могла бы быть моя мать в эти годы…

— Привет, сынок, — словно прочитав мысли, произнесла она.

Я почувствовал, как в горле разворачивается ежик.

— Здравствуйте, мэм, — проглотив слюну, сказал я.

— Здесь опасно ходить. Там написано. Ты не умеешь читать?

— Умею, мэм, но мне нужно туда.

Я указал рукой на доки.

— Зачем? — удивилась женщина.

— Мне нужен корабль, — честно признался я.