Василий Клюкин - Коллектив Майнд

Стоило Айзеку об этом подумать, как они встали в пробку.

— Впереди Бродвей и Таймс Cквер. В этом месте всегда сложный траффик.

— Ничего. Мы не спешим, — ответил Байки.

В конце концов добрались до места. Рассчитавшись с таксистом, забрали свои чемоданы и вошли в лобби отеля. Спать уже не хотелось. Все равно нужно было дождаться профессора с Паскалем. Байки отправился прогуляться. Айзек попросил его купить по дороге местные телефоны, а сам пошел регистрироваться.

Оставшись один, он, наконец, мог спокойно позвонить Мишель. Она должна была отпустить комиссара Пеллегрини. Тот сделал все, как обещал — не обманул.

Упрямая Мишель первым делом снова подняла вопрос о своем приезде. Айзек заявил, что он категорически против. Он, конечно, был бы рад ее видеть, но риски слишком велики.

— Айзек, есть только один человек, который может мне указывать, где мне быть, а где не быть. И это я сама! Я не такая уж дура, ты сам прекрасно знаешь….

— Мишель, пожалуйста…

Она, казалось, его совсем не слушала.

— Я тут пообщалась с Пеллегрини. У нас была уйма времени. Он не подведет. Нормальный мужик. Окончательно прозрел и рвется в бой.

— Дело не только в нем, как ты не понимаешь, — пытался образумить ее Айзек, но было бесполезно.

— Не перебивай! Дай договорить! Я не буду мешать и влезать в ваши дела. Делайте, что хотите! Я просто повидаю своих друзей.

— Что ты тогда меня спрашиваешь? — Айзек начинал закипать. — Если ты хочешь повидать друзей в Нью-Йорке, Лондоне или Мельбурне — бери билет и лети.

— Айзек, ну пожалуйста, — сменила тон Мишель. — Что ты все время меня отшиваешь. Я вам помогла благополучно добраться до Америки, между прочим. Я тоже член команды теперь. И перед Пеллегрини все равно засветилась.

— Не засветилась. Скажи, что, когда поняла, что мы действительно уехали, ты его тут же развязала. Про то, что ты нам Майями посоветовала, он не знает.

— Я поеду туда, куда захочу! — опять переключилась Мишель.

— Господи, какая же ты капризная! Точь-в-точь, как Байки предсказывал.

Мишель бросила трубку.

Да уж. Такое шикарное настроение было, и все испортила! Айзек был в бешенстве, — ну неужели она так привыкла к своим «что хочу, то и ворочу?» С ней очень непросто.

Айзеку предстояло еще одно дело, которое он долго откладывал. Нужно связаться с Волански и как-то все рассказать. Как объяснить, что они у него дома в заложниках держали полицейского, он еще не придумал. Ладно, делать нечего, надо звонить. Айзек нехотя набрал номер Питера.

— Привет, Айзек, — голос Волански был как всегда звонкий. — Как дела? Как работается?

— Все в порядке. Хорошо дела. Твой дом в целости и сохранности. Ты где сейчас сам?

— Я в Дубай.

— Прости, Питер, секундочку… — Айзек покопался в своем телефоне и добавил, — Надеюсь, не разбудил? А то у нас восемь часов разницы.

— Ого? — Питер быстро что-то подсчитывал. — Молодцы! Я понял! Круто.

— Мы собрали ребус. Вот и поехали.

— Да? — в голосе Питера было больше радости, чем удивления. — Я и не сомневался!

— Слушай. Были и проблемы. Меня вызывали в полицию. Разузнавали детали после того теракта в Монако. Я тебе как работодателю хотел сообщить на всякий случай.

— Что-то серьезное?

— Ну так, — загадочно ответил Айзек, — Ты же знаешь, я там ни при чём. Просто прицепились.

— Ясно, — на этот раз веселье Питера исчезло. — Что делать?

— Ничего. Все уже улажено. Поздравь меня, Викки скоро поправится. Мой старый друг дал денег. Паскаль, я тебе про него рассказывал. Нормальный парень оказался. АБСОЛЮТНО нормальный, — подчеркнул Айзек.

— Охренеть! — Питер крякнул — Это значит…

— Да, Питер, это то и значит! — перебил Айзек, — В общем, ты там отдыхай. Позагорай. Делать в Монако сейчас абсолютно нечего!

— Слушай, Айзек. Мне тоже тебе надо кое-что сказать. Очень важное. Обязательно найди способ со мной связаться. Позвони из отеля.

— ОК, заселюсь позвоню. Удачи, дружище!

— И вам тоже! Не забудь позвонить.

— Не забуду, — уверил Айзек.

Всё рассказать не удалось. Но главное он передал. Сообразительный Питер, кажется, все понял. И где они, и с кем, и зачем. Осталось только про Пеллегрини сказать. Но это можно и из гостиничного номера сделать.

Айзек глянул время. Что ж, надо бы перекусить до того, как все соберутся здесь.

Байки вернулся первым. С шестью телефонами. Всем по одному, плюс для Пеллегрини и один про запас.

Айзек рассказал вкратце, что с комиссаром всё в порядке, не обманул. Завтра, по идее, он вернется в Париж, выпишет себе командировку и прилетит в течение пары дней.

У Линка с Паскалем тоже дела нормально. Без эксцессов. Они больше устали после двух длинных перелетов.

— Ну и видок у вас. Прямо злодей из детской комедии, — Байки не удержался прокомментировать новую внешность профессора.

Линк был обрит налысо, из-под носа торчали пышные рыжие усы, а на переносице сидели старомодные очки в толстой роговой оправе.

— Заткнись, Байки! — грозно сказал Айзек. — Я поклялся, что никто из нас не будет шутить на эту тему.

— Понял, — максимально серьезно ответил Байки, подавив смех.

Решили не засиживаться и разойтись по номерам. Время по Франции — прилично за полночь.

Проснулись рано, очень рано, сказывалась разница во времени. Позавтракали в только что открывшемся баре отеля и обсудили планы на сегодня. Музей-лабораторию решили посетить на следующий день, а пока сориентироваться и немного оправиться от джет лага.

Разбрелись по городу кто куда, договорившись встретиться в обед.

Все собрались вовремя, только Линк опоздал. Он вошел в кафе, из всех своих хитрых улыбок выбрал самую загадочную и сказал, что явился не с пустыми руками. Оказалось, Линк принес билеты на Бродвей.

— Давайте немного расслабимся сегодня. Это не рок-энд-ролл и не андерграунд, но это новая классика. Раз мы в «Большом яблоке», мы не можем пропустить бродвейские сцены. Тем более, когда еще в следующий раз такой шанс предвидится?!

Все обрадовались. Никому, кроме профессора, такой вариант даже не пришел в голову.

Зал театра ультра-современного шоу выглядел очень необычно. Справа, слева, спереди и на потолке располагался невероятных размеров экран, состоящий из множеств соединенных между собой панелей. Посетители сидели, словно в теле-капсуле. Кресла откидывались назад до положения полулежа.

Такие шоу появились вскоре и вследствие открытия ОЭ.

Современная музыка — это уже не просто мелодии, вызывающие разную степень эмоций: горе — радость — смех — радость — печаль — печаль. Как в начале двадцатого века русские авангардисты отказались от предмета, так и компьютер «Комы» частично отказался от мелодии.