Джеймс Гарднер - Отряд обреченных

Час за часом медленно скользили прочь. Я все время поддерживала огонь. Один раз, собирая дрова, я наткнулась на оленя-самца с великолепными рогами. Он царственно прошествовал мимо, не уделив мне ни малейшего внимания. Время от времени я видела блестящие в темноте глаза-бусинки других животных, но никто из них не подошел, так близко, как олень.

Занять мысли было нечем, и я проигрывала в уме свой разговор с Джелкой. Что мне следовало сказать, чтобы заставить его передумать? Если бы на моем лице оставалось родимое пятно, Джелка воспринял бы меня серьезнее. Смягчился бы, стал способен рассуждать разумно. Вместо того чтобы, обидевшись на весь мир, уничтожать планету, он, может быть, рассмотрел бы вариант остаться здесь… со мной.

Но нет. Сейчас я выглядела, словно оболочка женщины, которую он прежде знал; оболочка, внутри которой не было ничего. Отретушированная. Прикрашенная. Думаю, это лишь еще больше его разозлило… может, подтолкнуло к самому краю.

Разумеется, я понимала, что это нелепо — как всегда, обвинять во всем свою внешность. Уродливое лицо, прекрасное лицо — в любом случае зло в нем. Я сказала вслух, громко и отчетливо:

— Тебе следует поработать над развитием чувства собственного достоинства, Фестина.

Я долго смотрела в огонь, чувствуя, как горят щеки.

За всю ночь я поспала часа три-четыре. Ничего не произошло. Никто не пришел… ни Джелка, ни поисковый отряд. Это обеспокоило меня. Уллис не может не знать, что меня нет. Даже если Джелка вырубил лифт, там столько всех этих специалистов в области чего угодно, кроме зоологии, что к этому времени они наверняка уже сумели бы восстановить его. Где же они?

Наступил робкий серый рассвет. За ночь наползли облака, затянув даже самые высокие горные вершины. До конца дня непременно будет дождь… если не снег. Я подбросила еще дров в огонь и теснее прижалась к Веслу в поисках утешения — и для себя, и для нее. Для нас обеих.

На моих часах было 10.05, когда я впервые услышала далекий вой. Я подтащила поближе несколько камней… но звук исходил не со стороны лифта. Откуда-то снаружи. Может, открылся люк на крыше? Может, «кит» уже взлетает? Интересно, как Джелка сумел уговорить остальных улететь, даже не предприняв попытки найти меня? Ничего в голову не приходило.

Вслушавшись, я поняла, что звук раздается не со стороны гор, а с неба.

— Боже, неужели и без того мало неприятностей? — простонала я.

Может, передвинуть Весло в безопасное укрытие? Нет, я и так уже таскала ее достаточно много, точно забыв о ее внутренних повреждениях. Кроме того, если со мной что-нибудь случится, хотелось, чтобы поисковики сразу же нашли ее.

Лучше пусть как можно дольше пробудет в покое.

На скалу передо мной опустился стеклянный «орел». Под брюхом у него чернели ракеты.

Верх кабины откинулся, оттуда выбрался человек.

— Увидел твой костер! — закричал он.

— С днем рождения, Филар, — ответила я.

Теперь он не был облачен в защитный костюм, то есть на нем оказалось лишь нижнее белье, и волосатое туловище было выставлено напоказ. Вряд ли нашлась бы женщина, которой понравилось бы это зрелище. От всей его форменной одежды остался лишь шлем, который он придерживал нормальной рукой. С шеи на веревке, вцепившись в нее пальцами, свисал протез. Странно, но искусственная кожа протеза была существенно темнее остального, довольно бледного тела Тобита. Интересно, хирурги не удосужились подогнать цвет протеза под естественный цвет кожи Тобита или лее годы пьянства настолько выщелочили ее цвет?

— Жалкий трюк, Рамос, — недовольно проворчал он. — Сбежать от меня таким образом.

С видом оскорбленного достоинства он вставил протез в выемку, сделанную флотскими хирургами внутри его плеча, и несколькими сильными ударами вогнал искусственную руку на место.

— Ты заставила меня почувствовать себя брошенным, — он, проверяя, согнул и разогнул пальцы протеза. — Ты что-то имеешь против одноруких?

Я облегченно вздохнула. Он был всего лишь раздражен, но не зол. При всех своих недостатках Филар Тобит оставался истинным разведчиком — не то что Джелка, слишком остро реагирующий на любую мелочь, которую он воспринимал как проявление неуважения.

— Ты был занят со своими друзьями, — по возможности беспечно ответила я. — Это невежливо — прерывать вечеринку. — Я глянула в сторону «орла». — Ты привез кого-нибудь из них с собой?

— Там есть место только для одного морлока, а мне не хотелось, чтобы пополз слух, будто у меня есть любимчики. — Он махнул искусственной рукой, которая, по-видимому, теперь функционировала вполне нормально. — Сказать по правде, все они такие горькие пьяницы, что у меня и не было никаких любимчиков. За исключением, конечно, тебя, Рамос, — он послал мне воздушный поцелуй. — Превосходно выглядишь.

— Если кое-кто и дальше будет распространяться на эту тему, я сдеру с него шкуру.

— Только смотри, не обдери от злости свою щеку. — Он сделал жест в сторону Весла. — Что с твоей подругой?

— Джелка стрелял в нее, — ответила я. Тобит вскинул брови. — Это долгая история, и у меня нет времени рассказывать ее. Твои ракеты работают?

— Да. Но не благодаря тебе. — Он бросил на меня настороженный взгляд. — Ты хочешь взорвать Джелку?

— Нет, пока только дверь.

Ни Тобит, ни я и предположить не могли, какие повреждения способна причинить ракета. Мы даже не знали, какого рода взрывчатое вещество она содержит. Химическое? Ядерное? Расщепляющий материал по принципу «материя — антиматерия»?

— Филар, монтируя оружие на самолете, ты не поинтересовался, каков радиус его действия? В смысле, как далеко нужно держаться от цели? На расстоянии сотни метров или сотни километров?

Тобит нахмурился:

— Вообще-то я не собирался использовать ракеты, Рамос. Они здесь просто для придания завершенности.

— Завершенности, — повторила я.

— На них приятно смотреть; кроме того, меня раздражает безупречный вид этих птиц — надо же было чем-то его разбавить? Едва додумавшись до того, как командовать ИИ, я велел ему реактивировать и установить на место ракеты.

— Выходит, ты вооружил самолет, руководствуясь соображениями его внешнего вида?

— Кончай ехидничать, Рамос. Ведь это не я, а ты хочешь взорвать гору.

Это было нелегко, но мы затолкали Весло в «орла», посадив ее мне на колени, словно груду белья. На земле ее оставлять было нельзя, ведь мы по-прежнему находились в неведении относительно радиуса взрыва. Если вдруг начинка ракеты ядерная или того хуже, Весло должна находиться в нескольких километрах от места взрыва, а на такое расстояние нам ее не унести. Проще взять ее с собой и просто приказать самолету удалиться на безопасное расстояние.