Андрей Стригин - Тайная каста Ассенизаторов

Глава 24

Погода как с цепи сорвалась, снег валит, словно сейчас крутой январь. В полку объявлена тревога, аэродромы засыпает, снегоуборочная техника не справляется, в бой бросают солдат. Это даёт немедленный результат, взлётные полосы очищаются и вот, военные аэродромы принимают первые гражданские самолёты, которые не смогли сесть в Домодедово и Внуково.

Хотя мы готовы к походу в метро: оружия в избытке, у всех автоматы со смертоносными для нечисти пулями, из-за непогоды приходится выжидать. Все подступы к метро завалены снегом, ни пройти, ни проехать, словно не пускает нас кто.

Бездельничаем. В роте не появляюсь, не хочу, а меня никто и не дёргает. Осман и Ли при Особом отделе, замполиту, теперь, к ним не подступиться.

Риту стараюсь избегать, она понимает, в чём дело, невероятно страдает. По ночам исчезает, вероятно, бродит в образе кошмарного питбуля по пустынным заснеженным улицам. Молю богу, что б на её пути не попался какой-нибудь горемыка.

Не хочу видеть и Стелу, боюсь, разорвётся сердце при её виде. А ещё, ощущаю себя предателем, ведь нам предстоит убить Чёрного Дракона, её отца.

Но со Стелой судьба меня сталкивает всё в том, же магазине. Она, в элегантной шубке, весело тараторит со своими подругами, вид счастливый и беззаботный. Моё сердце словно шваркнулось с высоты о грязный пол, буквально оцепенел, гляжу на неё во все глаза. Она замечает взгляд, медленно поворачивается, улыбка меркнет на губах, в глазах возникает удивление, радость и… неприязнь.

— Привет, Стела, — язык словно путается во рту и прилипает к гортани, вмиг всё пересохло.

— Здравствуй. Какими судьбами? — равнодушно спрашивает она. Её взгляд обжигает.

— Так… — умно изрекаю я.

— А, — кивает она. — Ну, ладно, я пойду.

С весело тараторящими подругами идёт к выходу.

— Стела!!! — вырывается у меня крик.

Она резко останавливается, медленно поворачивается. В наполненных солёной влагой бездонных глазах недоумение и обида.

— Что тебе нужно? — с вызовом спрашивает она.

— Я… — и больше сказать ничего не могу.

— Стела, ещё один ухажёр дар речи потерял! — хохочут её подруги.

— Это всё, что хотел сказать? — награждает меня презрительной насмешкой, но… в глубине глаз вижу ожидание.

Подруги подшучивают, кто-то даже хочет познакомиться со мной.

— Я тебя люблю, Стела, — и даже не понял, что это сказал я. — Давай купим торт, мне много тебе нужно рассказать, — словно молю её.

— Любишь? — насмешливо смотрит на меня.

— Больше жизни, — ухожу в разнос я.

— Тогда зачем сбежал? — в недоумении раскрывает и без того огромные глаза.

— Он от тебя сбежал, Стела, да как такое может быть? — радостно заверещали её подруги.

— В себе не разобрался, — искренне говорю я.

— А сейчас что-то изменилось?

— Да, хочу бежать…

— Что, опять?! — Стела весело хохочет.

— Да ну, тебя, — тушуюсь я, — хотел сказать, с тобой по жизни.

— Ага, большими скачками, — её взгляд теплеет, лёд стремительно тает. Она смотрит на прилавок. — Вот тот, с орехами. Помнишь, мы такой же покупали? — её лицо озаряет лукавое выражение, но где-то в глубине глаз гнездится печаль.

Идём по заснеженной улице, как школьники, на расстоянии. Неожиданно она улыбается, резко берёт меня под руку:- А ты растёшь, — глубокомысленно говорит она.

— Да, вроде, нет. Каким был в десятом классе, таким и остался, — глупо моргнул я, испытывая блаженство от того, что она держится за мою руку.

Она пихает меня вбок:- Смеёшься?

— А, в смысле ещё одной звёздочки, — догадываюсь я. — Сам не пойму как это получилось.

— Папа говорил, вы бандитов у заброшенного метро положили.

— Действительно, все так говорят, — неопределённо отвечаю я.

— А, что, не так было? — заглядывает мне в глаза и я вновь, плыву.

— Не совсем. В общем, совсем не так. Один там был, Осман подстелил его, но тот ушёл. Других не было.

— А говорят, зеков убитых там нашли.

— Сам не пойму, зачем кому-то понадобилось вводить всех в заблуждение. Один там был, — упрямо твержу я.

— А ладно, этих зеков, всё же, почему ты избегал меня?

— Это не из-за тебя.

— А, — глубокомысленно замечает Стела, окидывает меня испытующим взглядом, — это из-за девушки?

— Да причём тут Рита! — вырывается у меня.

— Рита? — отстраняется от меня Стела.

— Ну, да, была у меня девушка, — смотрю на неё умаляющим взглядом, — но… не люблю её. Хорошая она, замечательная, но… я люблю тебя! — в отчаянье восклицаю я.

— А ты честен, — внимательно смотрит на меня.

Опускаю глаза, стыд выжигает душу:- Наверное, не очень, — сознаюсь я.

— А она тебя любит? — впивается в меня взглядом Стела.

— Не знаю, — мямлю я. — Да нет, — вновь сознаюсь, — любит.

— Как плохо, — вздыхает Стела.

— Сам знаю, — грусть переполняет сердце.

— И, что нам делать?

— Я люблю только тебя, — поднимаю взгляд и утыкаюсь в слегка вздрагивающие губы. — А ты? — выдыхаю я.

Она долго, с прищуром, смотрит мне глаза и безжалостно изрекает:- Не разобралась ещё.

— А когда разберёшься? — задаю удивительно глупый вопрос.

— Да ну, тебя! — она смеётся, думая, что я шучу. — Пойдём лучше торт есть.

Вхожу в квартиру как во вражескую цитадель. К великой радости, генерал Щитов отсутствует, но напряжение испытываю невероятно сильное.

— Расслабься, Кирилл, — замечает моё состояние Стела и естественно берёт всё на свой счёт.

— А отец, где? — аккуратно спрашиваю её.

Она ставит на газ чайник, вздыхает:- Совсем дома не появляется и мать вновь в командировке.

— Как хорошо! — вырывается у меня.

— Что, хорошо? — встрепенулась как гордая лань Стела, тонкие брови недовольно взлетают вверх. — Ты, Кирилл, много не себя не бери, — неправильно понимает она мою реакцию.

— Стела, я не в этом смысле! — с мольбой выкрикиваю я.

— Ну, ну, — грозит мне изящным пальчиком, а в глазах лукавство.

Постепенно скованность проходит, я веселю смешными случаями из своей жизни, больше конечно выдумываю, но она так весело хохочет и, в один из моментов, упечатываюсь своими губами в её губы. Она мгновенно отвечает, но, сразу отталкивает меня:- Кирилл, я же сказала, ещё не разобралась в своих чувствах.

— Побыстрее бы, — млею я, вспоминая вкус, безумно нежных губ.

— Вот, дурак! — пинает меня ладошкой в лоб, но у неё это получается так нежно, что моё лицо расцветает в глупой улыбке.

Всю идиллию портит звук открывающегося замка.

— Папка! — срывается с места Стела.