Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев
— А сам как думаешь? Облаву устроим.
— Без меня. У меня что-то температура поднялась. Знобит, сердце колет, и голова кружится…
— Вот уж не думал, что ты такой впечатлительный, — осуждающе покачал головой Максим Альбертович.
— Сам в шоке. — И я попятился к входной двери.
— Куда собрался? — насторожился куратор.
— В медицинский кабинет. Под капельницей полежу пока…
— Сядь! — потребовал нахмуривший седые брови крепыш. — На тебе работа в свертке, оперативно-розыскными мероприятиями и задержанием горожан группа силовой поддержки займется.
— Максим Альбертович, — произнес тут Шептало, — полагаю, будет нелишним установить наблюдение за особняком.
— Действуйте, но исключительно с использованием технических средств.
— Разумеется. Заодно и на наличие аномалий проверим.
— Погодите, — окликнул я их. — Думаете, горожане станут вас там дожидаться? После убийства одного из них в свертке?
— А с чего бы им неладное заподозрить? — удивился Баринов. — Ты документы стрелка не брал? Не брал. Автограф свой на трупе оставлял? Не оставлял. О тебе горожанам ничего не известно, на их месте логичней заподозрить в убийстве слетевших с катушек колдунов.
— Так-то оно так, — поморщился я. — Но вы забываете о Прокофьеве. Если он связан с горожанами…
— Сомневаюсь. — И Максим Альбертович выразительно посмотрел на Шептало. — Более вероятной мне представляется его связь через Романа Дьячкова с колдунами…
— Возможно, — осторожно кивнул куратор. — Эту версию стоит проработать.
— Может, пойду уже? — вздохнул я и вновь закашлялся. — Дышать невозможно.
— Только территорию института не покидай, — предупредил Баринов.
— Хорошо. — Я вышел в приемную и, прочистив легкие от табачного дыма, отправился в энергетический отдел. Приоткрыв дверь, заглянул в кабинет Алены и беззвучно выдохнул матерное ругательство. И здесь аншлаг. Хлещут кофе, спорят, стучат клавишами ноутбуков. Не поговорить.
Не зная, чем заняться дальше, я уселся на подоконник и выглянул во двор.
Машин-то, машин!
И народ все больше незнакомый на улице курит. Серьезный такой народ; сразу видно, что не кабинетные аналитики. Не иначе, группа силовой поддержки время коротает.
Я вернулся в приемную и, не обращая внимания на подчиненного Баринова, развалился на диване.
Кто б знал, как меня все это задрало! А ведь как неплохо отпуск начинался!
Лето, море, пиво…
А теперь как незабвенный барон Мюнхаузен между львом и крокодилом мечусь. И тут сожрут, и там одни рожки да ножки останутся. Зато выбор есть. Выбор, ага…
Когда в кармане зажужжал телефон, я глянул на экран и, не ответив на вызов, заглянул в кабинет.
— Владимир Николаевич?
— А, ты здесь? — оживился Шептало. — Дуй во двор, тебя в транспортный цех закинут.
— Зачем?
— Со старыми знакомыми встретишься.
— Это с кем еще?
— Бегом! — скомандовал Владимир Николаевич. — Минут через сорок приеду, все объясню.
Ну, я и пошел. Спустился на крыльцо, постоял, ломая голову над тем, что имел в виду куратор, говоря о встрече со старыми друзьями, и тут коротко просигналил служебный внедорожник.
Сбежав по ступенькам, распахнул заднюю дверцу — а там занято. Двое незнакомых крепкого сложения парней заняли все сиденье, и пришлось садиться рядом с Виталием.
Интересно, это охрана или конвой?
Да без разницы на самом деле, главное, чтобы в портал не запихнули. Будет тогда встреча со "старыми друзьями"…
Выехав со дворов, внедорожник влился в транспортный поток и с черепашьей скоростью потащился через перегруженный автомобилями центр города. А когда, вырвавшись из бесконечной пробки, Виталий прибавил газу, пришло время сворачивать к заброшенным жилым домам санитарной зоны металлургического комбината. Точнее — когда-то заброшенным. Теперь там располагались непонятные конторы и цеха, а большинство окон закрывали тяжелые шторы, фанерные листы, а то и вовсе разрезанные картонные коробки.
Вскоре автомобиль проехал за высокую ограду с протянувшимися поверху витками колючей проволоки, и, отсекая нас от пустынной улицы, без промедления начали закрываться металлические створки ворот. Мы обогнули обветшалое здание цеха и остановились посреди глухого дворика. И вот здесь уже никакой разрухи — все чуть ли не сверкает, еще и охрана с автоматами.
— Проезжай! — скомандовал начальник караула.
Виталий загнал машину в недавно покрашенный ангар и заглушил двигатель; я выбрался из салона и сразу откуда-то из внутренних помещений появился неприметный мужичок в заляпанном машинным маслом комбинезоне.
— Пройдемте в комнату ожидания, — позвал он нас.
Покинувшие внедорожник крепкие парни посмотрели на меня в ожидании решения, я пожал плечами:
— Ведите. — И не удержался от усмешки: — У вас и зал ожидания уже есть?
— Комната, — уточнил гид и повел нас по коридору, освещенному лишь тусклыми лампочками аварийного освещения. — Газеты, журналы, чай, кофе. Алкоголь не держим, и не просите.
— А что — просят?
— Постоянно, — кивнул он и распахнул дверь просторного помещения, чем-то и в самом деле напоминавшего зал ожидания небольшого аэропорта. Разве что вместо металлических сидений вдоль стен оказались расставлены мягкие диванчики, а под потолком не было непременных табло прилета — отлета.
Охранники отправились за кофе, Виталий включил телевизор, а я уселся на диван и спросил:
— Когда гости прибудут?
— По графику ожидаются, — ответил наш гид и задрал рукав спецовки, — через двадцать пять минут.
— Спасибо.
Я немного поерзал, потом перекинул ноги через подлокотник и повалился на спину. Сидеть лучше, чем стоять; лежать лучше, чем сидеть. Как-то так.
Но расслабиться не получалось. Любопытство так и грызло. До мурашек интересно было, кто из разряда "старых друзей" с той стороны пожалует.
Ясно одно — не Напалм. Он в прошлый раз как вывалился в нормальный мир, так без сознания и провалялся, пока обратно не переправили. Уникам здесь лихо приходится. Да и колдунам тоже.
А значит, помощи гимназистов ожидать не приходится. Если только кого-нибудь особо мозговитого пришлют, но и то вряд ли. Был бы такой спец на примете, сразу бы привлекли, не тянули до последнего.
Решив не ломать над этим голову — так и так скоро узнаю, — я уселся на диван и огляделся. Виталий, тупо уставившись в телевизор, смотрел футбол; парни спокойно попивали кофе из автомата и листали автомобильные журналы.
Все спокойны, все при делах. Один я себе места не нахожу.
Тут мигнул свет, телевизор погас, однако сразу включился, но вместо футболистов по экрану побежала черно-белая рябь. Я почувствовал, как хлынула от портала магическая энергия, а секунд через десять жжение стихло, оставив после себя лишь неприятный зуд и головокружение. И сразу, как-то очень-очень резко проявилась близость воткнутого мной в землю при бегстве из Приграничья пять лет назад ножа. Не моего старого ножа, так и мерещившегося до сих пор, но его брата-близнеца, который теперь использовался конторой в качестве якоря для портала.
Аж ладонь зачесалась. Сразу вспомнилась легкая дымка испаряющейся