Джон Миллер - Кеноби

Сдвинув очки, чтобы видеть хотя бы одним глазом, вожак перекатился в отчаянной попытке дотянуться до ружья. Но человек, который прыгнул на него, уже дрался с бывшими мучителями Магды. Именно бывшими, потому что женщина упала на песок, когда закутанный в плащ неизвестный напал на них. Теперь мужчина стоял между хозяйкой фермы и тускенами, проворно уворачиваясь от неуклюжих ударов гадерффаев.

Он прыгнул. Пригнулся. Очередным молниеносным движением поймал один из посохов и кувыркнулся назад, вырвав гадерффай. А когда вскочил на ноги, то снова бросился в свалку, только уже с посохом в руке. Обезоруженный налетчик вдруг упал навзничь — насколько вожак мог видеть одним глазом, он даже не споткнулся, — и перед неизвестным остался только один противник. Гадерффай зазвенели друг о друга, высекая искры в ночи.

С удивительной для своих лет энергией Магда поползла прочь. Самый низкий из нападавших, завороженный картиной боя, даже не пробовал помешать старухе, которая схватила своего окровавленного мужа и поволокла к гаражам. Пока Ульбреки спасались бегством, вожак наконец нашел пропавшее ружье. Он попытался прицелиться в незнакомца, но не смог: маска снова съехала.

Дуэль на гадерффаях меж тем близилась к завершению. Нежданный спаситель Ульбреков выступом посоха поймал противника под руку, отчего тот испустил пронзительный — и совершенно человеческий — вопль.

«Ну все, хватит!» Вожак сорвал с себя маску и очки, вскинул ружье. Теперь, когда глазам наконец ничто не мешало, Оррин Голт смог разглядеть лицо смельчака.

Это был Бен Кеноби.

Оррин уставился в темноту. На секунду ему показалось, что он бредит.

— Ты?

Он нажал на спуск.

Развернувшись, Бен каким-то непостижимым образом сумел отбить выстрел гадерффаем. Разряд просвистел мимо и ударил в одну из опор крыши над настилом — прямо над головой самого маленького из лжетускенов. Мальчишка в испуге бросился прочь.

— Бежим, Оррин!

Фермер выстрелил снова.

Он увидел, как за спиной у Бена один налетчик помогает другому встать. Когда противник отбил и второй выстрел, они двинулись к нему.

Кеноби оглянулся.

— Даже не пытайся, Маллен, — предупредил он. — Маскарад окончен.

В отдалении приоткрылся купол. Оттуда выехал репульсорный грузовик Ульбреков, за рулем которого сидела Магда. Машина заложила крутой вираж и помчалась на восток. Оррин знал: там бараки, а в них — охрана.

Дети тоже это знали:

— Пап, скорее!

И Маллен с Викой побежали за дом.

Бен с удовлетворением оглянулся снова… А потом посмотрел прямо Оррину в глаза:

— Я кое-что подметил сегодня. В одиночку у тебя мало что получается.

Фермер развернулся и побежал.

В темноте к северу от ранчо он увидел двух тускенов, улетающих прочь на мотоспидерах. Зрелище было фантасмагорическое, но по крайней мере Маллену и Вике удалось сбежать. С колотящимся сердцем Оррин припустил через барханы на запад.

«Ну почему я припарковался так далеко?»

Тяжело дыша, фермер обернулся. Скатываясь со склона, он потерял ружье, но возвращаться не собирался. Тем более что на гребне дюны появился Бен. Бродяга швырнул гадерффай Маллена на песок.

Оррин на бегу похлопал по груди. После событий в доме хатта он взял новый бластер, но не намеревался искать его в складках глупого тускенского балахона. Мотоспидер был уже близок, мотор заведен — спасибо юному помощнику.

Джейб Колуэлл, тоже без маски, стоял между спидерами. Было видно, что он напуган до смерти.

— Оррин, скорее! — заорал парень. — Он идет!

Фермер быстро обернулся. Бен все еще стоял на гребне и что-то кричал.

— Оррин, берегись!

Тот решил, что на трюк не поведется. Протянул руку к спидеру…

И в этот миг из темноты на них обрушились четыре фигуры.

Настоящие песчаные люди.

Двое тускенов схватили Джейба и утащили в темноту. Еще один двинулся к Оррину, ударив гадерффаем по мотоспидеру. Машина закружилась в воздухе перед фермером. Тот, не задумываясь, прыгнул в седло.

Спидер продолжал вертеться, и мир перед глазами Оррина тоже отплясывал безумный танец. Он увидел Кеноби, замершего на склоне. Джейба, тщетно молотившего руками по воздуху, в то время как один из дикарей замахивался на него камнем. И наконец, четвертого тускена, подошедшего к нему с высоко занесенным посохом.

Красный Глаз.

Оррин утопил педаль и исчез в ночи.

Эннилин устало мерила шагами темный магазин. Опять ночь, опять ребенок где-то запропастился. Каждый раз одно и то же.

Она терялась в догадках, почему Джейб задерживается, но на этот раз хотя бы знала, где он. Или думала, что знает. Оррин увез своих детей и Джейба на ферму Голтов; Келли, как и обещала, отправилась обратно в Надел. Рассказав обо всем матери, измотанная дочь побрела к себе в комнату и завалилась спать.

Но уже близилась полночь, а у Голтов никто не отвечал на звонки. Эннилин даже пробовала звонить Оррину с красного комлинка, но, видимо, подпространственная связь барахлила. На другом конце только хрюкали в ответ, как те гаморреанцы в магазине. Она не туда попала, это точно. Кто бы мог подумать, что у гаморреанцев вообще есть комлинки?

По крайней мере, она могла сходить с ума от тревоги в тишине и покое. Когда Эннилин вернулась от Бена, в магазине было пусто. Тар Лап закрыл Надел точно по графику, что ей самой редко удавалось. Шиставанен поселился у местного друга и должен был передать ключи утром. Не забыть бы поблагодарить его, подумала Эннилин. Сама она держала Надел в полном порядке, но была вынуждена признать, что когда-нибудь Тар сам станет превосходным управляющим собственного заведения.

В окно за прилавком заглядывали луны, озаряя помещение голубоватым светом. Эннилин вздохнула. Ночью магазин всегда казался ей более приветливым. В дневное время он пытался либо вымотать ей все нервы, либо заморить скукой. Третьего было не дано.

За долгие годы она примирилась с тем фактом, что никаких изменений в ее жизни не предвидится. Грядущие ежедневные бедствия и периодические приступы хандры в счет не шли. Джейб и Келли повзрослеют, и общаться с ними станет еще сложнее. Угодить покупателям будет все более непросто, и к концу каждого дня у нее будет оставаться все меньше свободного времени. Но жизнь будет катиться под уклон плавно, и ее труды закончатся только в тот день, когда ее репульсорное кресло не сможет заехать за прилавок. Тогда ее определят в дом престарелых у околицы Бестина, где, без сомнения, ее соседкой по комнате будет Эрбали Нап’ти. И до конца дней своих Эннилин будет объяснять, что «нет, она тут не работает».