Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Слушай, ничего личного, просто так получилось…

Водитель затянулся, сплюнул под ноги и вполне ожидаемо заявил:

— Сука ты, Лед, вот ты кто…

— А сам? — спросил я, легонько прикоснувшись к распухшему носу. — Я-то тебя вполсилы приложил…

— Да ну? — Виталий выкинул недокуренную сигарету в урну и достал мобильник. — А на моем месте если бы оказался?

— Человеку со столь тонкой душевной организацией от таких экспериментов лучше воздержаться.

— Вот я и говорю… — Парень не закончил фразу и поднес телефон к уху. — Готовность пять минут.

Я только пожал плечами и прислонился к забору педучилища. Нервы вновь начали пошаливать, и ожидание тянуло жилы ничуть не хуже средневекового палача. А стоило вспомнить о том, что изрядная часть города уже послезавтра может провалиться в Приграничье, окончательно стало не по себе.

Да и послезавтра ли?

А если бласт-бомба на "пузырь" как-то не так подействует?

Но тут ограда легонько дрогнула, донесся мимолетный всплеск магической энергии, следом качнулась земля и зашелестели ветви деревьев. А миг спустя на голову посыпались желтые листья. Это в июне-то…

— Уже? — спросил Виталий.

— Да, — уверенно подтвердил я.

Водитель взялся за телефон; я с охранниками дошел до задней калитки и не уловил там ровным счетом ничего необычного. Словно аномалии здесь никогда и не было. Чистая работа.

Когда вернулись к Виталию, тот еще продолжал трепаться с кем-то по телефону. Я немного подождал, разглядывая футболку, на темно-оранжевой с черным рисунком ткани которой пятна крови смотрелись совершенно органично, потом не выдержал и тихонько тронул парня за плечо.

— Ты с кем?

— С Шептало, — ответил водитель, отгородив микрофон ладонью.

— Дай.

— Владимир Николаевич, с вами Лед хочет поговорить. Да, передаю.

Я забрал мобильник и спросил:

— Алло, Владимир Николаевич, как все прошло? Нормально? А куда дальше двигать? Куда? Ну спасибо…

Злорадно ухмыльнувшийся Виталий забрал у меня трубку и зашагал к оставленному на парковке внедорожнику.

— Погоди! Что он о результатах сказал? — поспешил я следом. Подчиненные Грачева потащились за нами как приклеенные.

— Сказал: в институт ехать.

— Замечательно, блин!

В раздражении я пнул колесо служебного автомобиля, и тут в кармане задергался телефон. Достал мобильник — звонил Шептало.

— Да? — с некоторой даже опаской ответил я на вызов.

— Еще не отъехали? — первым делом уточнил куратор.

— Нет, а что?

— Тебя кто-нибудь слышит?

Я оглянулся на охранников и, сделав знак им подождать, отошел от внедорожника к крыльцу торгового комплекса.

— Уже нет.

— Оторваться от людей Грачева сможешь? — ошарашил меня Владимир Николаевич.

— Виталий, — отодвинул я трубку от лица. — У тебя вода есть?

— Нет, — ожидаемо ответил злой, как бес, водитель.

— Подождите минуту, — попросил я и забежал в магазин. Прежде чем охранники сообразили двинуться следом, проскочил торговые галереи и выбежал на улицу через второй вход. Сразу свернул на задворки соседнего здания и зашагал прочь. — Оторвался, что дальше?

— В институте не появляйся, на квартиру тоже не ходи, там тебя будут ждать. И телефон отключи. Меня наберешь через час. Все понял?

— Услышал — да, — ответил я. — Понял — нет.

— Делай, как сказано!

— Да объясните толком, что происходит!

— Грачев по неофициальным каналам слил информацию о нештатной ситуации в Москву. Думаю, часа через четыре прилетит борт со спецкомиссией и всех нас отымеют по первое число. По тебе вопрос пока решается, но в любой момент может прийти приказ на задержание. Это тебе ясно?

— Ясно, не тупой. А почему до прилета комиссии нельзя остальными "пузырями" заняться?

— А еще говоришь, не тупой, — донесся до меня тяжелый вздох куратора. — По-твоему, бласт-бомбы на деревьях растут? Одну завтра к утру из учебного центра перешлют, еще одну в Форте до ума доводят.

— И это все? — охнул я. — Подождите, а сколько времени мы отыграли?

— Сутки. — И короткие гудки.

Сутки? Сутки — это ни о чем. Еще и Грачев, стукач, подгадил…

Я выключил телефон, и сразу сдавила сердце непонятная тяжесть. Опять, блин, на нелегальном положении.

Ну, что за жизнь такая?

Решив хоть как-то отвлечься, я зашел в магазин во дворе общаг и надолго завис там, разглядывая рядком выстроенные бутылки с пивом. Точнее с некоей жидкостью, за пиво выдаваемой. Все ж на концентратах, поди.

Потом взгляд зацепился за этикетку с советским знаком качества, и я выложил на прилавок тридцать рублей.

— "Бархатное", пожалуйста, — попросил продавщицу, принял бутылку и щелкнул по пробке. — Открывашка есть?

— Скручивается.

— Что это за пивная пробка, если она скручивается? Профанация какая-то, а не пробка, — проворчал я и вышел на улицу. Попробовал свернуть, не крутится. Стрелочки нарисованы, но сидит как влитая. Накрыл футболкой, крутанул — хрена.

В итоге пришлось приладить краешек крышки на железную оградку детской площадки и надавить сверху. Чпок — и та отлетела. Откручивается она, как же…

От души хлебнув из бутылки, я зашагал со двора. Пиво — это хорошо. Очень хорошо. Особенно на фоне остального дерьма.

Впрочем, пиво оказалось неплохим даже без скидок на ситуацию. Очень легко пилось. Посмотрел на этикетку — плотность двенадцать процентов. Как говорят в Чехии, где я не буду никогда, — двенадцатка. Неплохо, неплохо.

Алкоголь позволил немного расслабиться, и я даже задумался на миг, не позвонить ли Алене, но от одной лишь мысли об этом в животе образовался ледяной комок. Плюнул, перебежал через Пилотов и зашагал по направлению к реке.

Почему туда? А куда еще? К знакомым? Каким? За десять лет все куда-то запропали; телефонов нет, да нет и желания особого к кому-то на ночлег напрашиваться. Ничего, погода теплая, можно и на природе переночевать в крайнем случае. По сравнению с иными вылазками условия просто курортные.

На противоположной обочине рабочие валили деревья и ровняли пустырь, готовя место под очередную транспортную развязку; я сплюнул под ноги и с сомнением глянул на полупустую бутылку. Маловато будет.

Заскочив в универсам, взял еще парочку "Бархатного", перешел через дорогу и поднялся на плотину, давным-давно превращенную в обыкновенный пешеходный мост. Глянул сверху на водную гладь с проплешинами камышей, присмотрелся к маячившим вдали верхушкам жилых домов и тяжело вздохнул.

Раньше такого не было. Раньше до горизонта возвышалась лишь сплошная стена сосен на том берегу и непролазные заросли на этом. Смотрел — и казалось, будто на самом краю вселенной стоишь. А сейчас мир стал меньше. Уютней, удобней — но меньше.

И после бутылки пива это нисколько не радовало.

Да и на трезвую голову не радовало бы тоже. Потому как сорвешься в бега — а