Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Ты что творишь, придурок?

— А что такое? Мною была произведена ликвидация организованного преступного сообщества, причастного к многочисленным убийствам и представлявшего серьезную опасность…

— Заткнись! — сорвался на крик Владимир Николаевич, взял себя в руки и задал в общем-то риторический вопрос: — Лед, ты совсем дурак?

— Не замечал за собой ничего такого, — невозмутимо возразил я.

— Мы их в разработку взяли! У нас на них виды были! Кто тебя просил лезть? Ну кто, скажи мне, а?

— И сколько бы они еще за это время людей убить успели? Рому своего ненаглядного разрабатывайте.

— Знаешь, только сейчас понял, почему всех твоих начальников при одном только упоминании твоем трясти начинает! Головой надо думать, а не только в нее есть! — Шептало постучал костяшками пальцев себя по лбу. — Моралист хренов! Интеллигент недоделанный!

— Жестко.

— Это еще цветочки! Думаешь, тебе все с рук сойдет? Не надейся!

Я вспомнил о своей жуткой находке в подвале и безразлично пожал плечами. Не сойдет так не сойдет. Дальше Сибири не сошлют.

— Виталий, давай в институт, — распорядился куратор и предупредил меня: — Приедем, в карцер посажу.

— Да и садите, — усмехнулся я. — На голый оклад меня при приеме на работу посадили, теперь в карцере за те же самые деньги посижу.

Шептало аж задохнулся от возмущения. Но дать выход своему гневу не успел из-за начавшего трезвонить мобильника.

— Да? — ответил он на вызов, молча выслушал сообщение и коротко бросил: — Сейчас буду. — А потом уже без всякого надрыва, очень буднично и совершенно спокойно произнес: — Все, Лед, допрыгался.

— В смысле? — У меня от такого тона мурашки по спине побежали. Это ведь даже не угроза, а безысходная обреченность в чистом виде.

— В смысле? — переспросил Владимир Николаевич. — В смысле после твоих экзерсисов измерительные приборы зафиксировали резкое усиление энергетического поля!

— Еханый бабай, — только и выдохнул я. — Данные точные?

— Повторную проверку запустили. — Шептало обессиленно откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Ох и натворил ты делов…

Я предпочел промолчать. А когда поднялись в кабинет Грачева, скромненько сел в дальний угол и о своем присутствии постарался не напоминать. Да и попробуй напомни — Алена глянула так, что мороз по коже. Замдиректора тоже, мягко говоря, был не в духе.

— Ну? — спросил у них Шептало.

— Повторные замеры подтвердили первоначальные результаты, — отчиталась Зимина. — Кроме того, отмечен стабильный прирост интенсивности регистрируемого излучения…

— Какова вероятность достижения критического уровня? — сразу перешел к главному куратор.

— Понадобятся новые расчеты, — ответила уткнувшаяся в записи Алена.

— Так чего вы ждете? — вспылил Владимир Николаевич. — Рассчитайте и доложите!

Девушка как ошпаренная выскочила из кабинета, и только тогда Грачев мрачно кивнул в мою сторону:

— В подвал запрем или сразу расстреляем?

— Да удавил бы собственными руками! — прошелся вдоль стола Шептало, на ходу ослабляя узел галстука. — В самый неподходящий момент подгадил!

— Когда о чепэ наверх сообщим?

— Повременим пока.

— По уму надо к эвакуации готовиться, — покачал головой Григорий Петрович.

— Что ты предлагаешь?

— Запустим информацию об утечке чего-нибудь токсичного. Вроде хлора, как в том году, только не имеющего ярко выраженного цвета и запаха. Опасность радиационного заражения тоже подойдет.

— Сначала расчетов дождемся, — нервно передернул плечами куратор, глянул на меня и скрипнул зубами. — Убил бы!

— Перестаньте уже! — возмутился я. — Хватит виноватых искать! Надо проблему решать…

— У нас есть только одна проблема, и это ты, — прямо заявил Владимир Николаевич. — А тебя не решать, тебя порешить надо!

— Да сколько можно уже?

— Столько, сколько нужно!

На мое счастье в этот момент вернулась Зимина, куратор отвлекся и раздраженно поинтересовался:

— Почему так долго?

— Информация по новым замерам пришла. — Алена плюхнула на стол толстенную папку, раскрыла ее и принялась листать, отыскивая нужное место. — Пришлось заново расчеты проводить.

— И что? — поторопил ее Владимир Николаевич.

— С семи часов область энергетических аномалий сократилась на четыре процента и продолжает уменьшаться примерно на один процент в час.

— Это же хорошо? — оживился Григорий Петрович. — То, что область аномалий сокращается?

Алена только вздохнула:

— Поскольку одновременно фиксируется рост интенсивности магического излучения, ничего хорошего в этом нет. Энергия по-прежнему концентрируется в пределах нашего условного круга.

— Расчетное время достижения критического уровня? — уточнил Шептало.

— С учетом постепенного затухания наблюдаемого процесса и при условии полной остановки портала критический уровень будет достигнут примерно через пятьдесят часов. Площадь аномалии к тому времени сократится на сорок процентов.

Меня от такого известия будто кипятком обдало. Пятьдесят часов. Пятьдесят часов — и все?!

Сердце замерло, будто решая "а стоит ли?", через пару мгновений вновь заколотилось, но по левой стороне грудины расползлась неприятная ломота. Во рту — привкус желчи.

Вот это я дал маху, вот это дал…

— А если установка продолжит работать в штатном режиме? — нервно забарабанил Грачев пальцами по краю стола.

— От тридцати пяти до сорока пяти часов, — даже не заглядывая в расчеты, уверенно заявила Зимина.

Всего?! Мне поплохело окончательно.

Двое суток — и немалый кусок Ямгорода провалится в Приграничье?! Вот гадство…

— Ясно. — Куратор надолго задумался, потом отошел к окну и спросил: — Есть предположения, что именно происходит?

— Не могу сказать. — Алена зло глянула в мою сторону и захлопнула папку. — Как не поддается объяснению и то, что рост интенсивности магического излучения идет по сравнению с сокращением площади аномалии опережающими темпами.

— Лед? — вздохнул Шептало, подтягивая папку к себе.

А что — Лед? Лед — академик, что ли?

— Могу лишь предположить, — я со столь же тяжелым вздохом поднялся со стула и прошелся по кабинету, — что в результате взрыва бласт-бомбы произошло не только схлопывание свертка, но и разрушение соседнего "пузыря". И зафиксированный приборами скачок излучения вызван именно хлынувшей из него энергией…

— Да, был первоначальный скачок, но опережающий рост интенсивности излучения продолжается до сих пор! — резонно возразила Алена.

— Учитывая расположение "пузырей" строго по внешней границе нашего круга, логично предположить, что именно они каким-то образом и создают непроницаемый для магической энергии барьер…

— Ты хочешь сказать, — сообразила Зимина, — что площадь аномалий сокращается, поскольку уничтожение одной точки фиксации барьера вызвало увеличение давления на остальные? Но почему тогда площадь круга сокращается, а не увеличивается?

— Понятия не имею!

— А откуда берутся излишки энергии? — спросил проглядевший расчеты Владимир Николаевич. — Одно лишь сокращение площади не могло вызвать такой эффект!

— С точки зрения дилетанта, — уселся я за стол, — "пузыри" все это время аккумулировали в себе магию, а теперь давление на каждый из них увеличилось, и они начали "сдуваться"…

— Возможно, — задумчиво кивнул Владимир Николаевич. — "Пузырь" оказался