Константин Воронин - Выполняя приказ

   - Веня, Олю - в дом! - И Веня, не задавая вопросов, подхватил жену, исчез в доме. Я бережно опустил Катю на пол. На виске ее была маленькая дырочка с венчиком крови вокруг.

   Прыжком влетев в дом, сорвал со стены двустволку и патронташ. На бегу переломил ружье. Перепрыгнул через невысокий заборчик. Стрелять могли только из двухэтажного недостроенного коттеджа неподалеку. Так, зеленая полоска на патронташе - патроны с мелкой дробью; красная полоска - пулевые и с картечью. Ружье заряжено, курки взведены.

   Задачу мне облегчили. Нервы у бандитов сдали и они, выскочив из коттеджа, бросились наутек. Здоровяк на бегу сильно прихрамывал и отставал. Впереди бежал тот, что с винтовкой. На винтовке - оптический прицел. На бегу я сунул себе в рот пару патронов и отбросил патронташ.

  Расстояние между нами стремительно сокращалось. Убийца повернулся, вскинул винтовку. Над ухом у меня противно зыкнуло. Промахнувшись, он замер на мгновение, решая, то ли бежать дальше, то ли перезарядить винтовку.

   Плотно прижав приклад к плечу, я спустил сразу оба курка. Отдача была непривычно сильной. Человек с винтовкой сразу стал намного короче. Череп ему разнесло вдребезги. Перезарядив ружье, без особого труда догнал хромого. Услышав меня за своей спиной, он остановился, повернул ко мне помертвевшее лицо и рухнул на колени.

   - Не убивай, не надо, это не я, это Санек Хам,- из угла рта стекала струйка слюны, толстые, здоровенные руки тряслись. Остановившись в трех шагах от него, поднял ружье. По улице, завывая сиреной, неслась к нам полицейская машина. Медленно, медленно неслась. Двустволка дернулась от выстрела дуплетом. Отвернувшись от трупа, я побрел к дому. Ко мне бежал Веня, Сзади что-то орали полицейские. Протянув Вене ружье, я прошел через распахнутую калитку, поднялся на веранду. В дверях кухни, закусив кулак, стояла Ольга.

   - Оля, ты не волнуйся, подумай о малышке, тебе ее беречь надо.

   Наклонился над Катей. Закрыл ей глаза. Поднял на руки. И понес. Я нес ее по улицам, на которые высыпало все население городка, разбуженное стрельбой. Донес до больницы. Навстречу выскочил доктор в белом халате.

   - Что с ней?

   - Морг у вас где?

   Посмотрев на меня, врач молча пошел вперед, показывая дорогу и открывая мне двери. Мы спустились в подвал, открылась тяжелая металлическая дверь, за ней было небольшое холодное помещение с четырьмя белыми столами. Я бережно положил тело Кати на один из них. Повернулся к доктору.

   - Бирок не вешать, тело не трогать. Не вскрывать. Утром рано заберу. Тронете ее - всю жизнь жалеть об этом будете.

   Мой монотонный ровный голос действовал сильнее крика. Врач торопливо закивал, мы вышли, и он запер дверь огромным ключом.

   Спокойным шагом я вернулся в дом к Петровым. Веня гладил по голове плачущую Ольгу.

   - Выйдем,- сказал я Вене. Выйдя с ним на крыльцо, приказал: - От Оли ни на шаг не отходи. Целуй, ласкай, уговаривай, песни пой, пляши, но чтобы она плакать перестала и успокоилась. Потом сразу уложи ее спать. Сам сиди рядом. Мне твой Николаич нужен, который десантник бывший.

   Веня зашел в дом, а рядом со мной вскоре стоял коренастый мужчина лет сорока пяти, с внимательным взглядом. Выслушав меня, он ушел. Я сел на лавочку и закурил. Через час вернулся Николаич:

   - Пойдем, все уладил.

   Мы прошли через весь городок на другую его окраину. Пройдя еще с километр, вышли к ограде кладбища. Ворота были открыты. Почти у самого входа были воткнуты в дерн две лопаты.

   - Вообще-то у нас экскаваторчик небольшой копает, я могу сходить за Толиком, он сделает.

   - Нет.

   - Ну, давай лопатами. Вдвоем быстрее.

   - Нет. Сам вырою.

   Николаич сел у ограды на лавочку, закурил.

   Через два часа я закончил работу. Николаич забрал лопаты, куда-то унес. Повел меня дальше, в городок. Вошли во двор, прошли к большому сараю. Оттуда слышался стук молотка. Зайдя в сарай, увидел, как плотник обивает красной тесьмой черный гроб.

   - Вот и готово,- вскоре сказал плотник. А крест вон, в углу стоит.

   Достав из кармана купюру, не глядя, протянул ему.

   - Это ж тысяча кредов. Где же тебе сдачу возьму? Я в месяц меньше зарабатываю.

   Я махнул рукой. Вынесли гроб, плотник сзади нес крест. У калитки стоял грузовик. Погрузились, поехали к больнице. Доктор не спал, открыл дверь морга. Тело совсем закоченело. Подняв его на руки, вынес из больницы и уложил в гроб.

   - Помыть бы, да и переодеть,- сказал Николаич.

   - Нет.

   Катя лежала в гробу в шортах и в любимой ярко-желтой футболке.

   Машина подъехала к кладбищу.

   Сгрузили гроб, поставили у могилы, сняли крышку. Наклонившись к гробу, я поцеловал холодный, мраморно-белый лоб. Не мог я поцеловать губы, тепло которых еще хранила память. Лицо у Кати было спокойным, как будто она закончила все дела и завершила свой жизненный путь с сознанием выполненного долга. Поднял крышку и накрыл гроб. Появившийся неизвестно откуда плотник услужливо подал молоток и гвозди. Гвозди легко входили в сухое дерево. Николаич принес лопату и веревки.

  Осторожно опустили гроб в могилу.

   На ограду кладбища легли первые лучи солнца, встававшего из-за деревьев. Глубоко всадив крест, на перекладине которого были выжжены буквы "Иванова Екатерина", сделал могильный холмик. Прислонил лопату к ограде кладбища. Закурил сигарету.

   - Не по-людски, как-то, ты уж не серчай, я тебе, как брату по десанту...

   - Раз ты из десанта, то знаешь, как у нас порой хоронят. Порой не хоронят. Порой хоронить нечего, - голос мой был абсолютно спокоен.

   - Так, то - солдаты...

   - Она от пули погибла. И не хочет она, как все. Я знаю.

   Николаич вынул откуда-то бутылку водки и две кружки. Налил доверху.

   - Помянем рабу божью Екатерину...

   Взяв кружку, я выпил водку, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Николаич протянул мне огурец и кусок хлеба: - Закуси.

   - Нет.

   - Ладно, пора мне. Нужен еще тебе?

   - Нет. Спасибо тебе. Если, что-то должен, Веня отдаст.

   - Ничего ты мне не должен. Это весь наш город тебе должен. Плотник-то пьянь подзаборная, а я не все деньгами меряю.

   - Спасибо, Николаич. Ты иди, я посижу еще.

   Солнце поднялось совсем высоко. Сигареты закончились. У ограды зафырчал экскаватор. Николаич оставил на лавочке бутылку с водкой, кружку, кусок ржаного хлеба. Я вылил остатки водки в кружку, поставил кружку на могилу, накрыл сверху хлебом. Повернулся и пошел быстрым шагом, почти побежал. Не оглядываясь. Прочь.

   Сел в такси, доехал до Новгорода. Выпотрошил там несколько банкоматов, взял билет на флаер до Англии. Приехал обратно к дому, где оставались наши вещи, погрузил их в такси. Прошел к Вениному дому. Войдя, первым делом попросил Ольгу: