Тимоти Зан - Гордость Завоевателя

— Ты не будешь двигаться, — мягко приказал голос яхромея.

Кавано замер, ощутив кончиками пальцев холодный металл, прижатый к затылку.

— Колхин! Ответа не было.

— Ты не будешь двигаться, — сообщил голос другого яхромея. — У тебя нет ни малейшей возможности сбе…

Речь яхромея оборвалась при вспышке света — среди кромешного мрака она показалась ослепительной, словно разряд молнии. Кавано отшатнулся и зажмурил глаза, две фигуры, сцепившиеся друг с другом, отпечатались на сетчатке. Кто-то с силой схватил его за плечи, сквозь сомкнутые веки полыхнула еще одна вспышка, вновь послышались голоса яхромеев, раздался глухой удар, как будто на пол рухнуло чье-то тело…

И наступила тишина. Кавано собрался с духом и снова позвал:

— Колхин!

К его огромному облегчению, телохранитель немедленно откликнулся:

— Я здесь, сэр. Простите, но я ничего не смог поделать.

— Все в порядке. — Кавано чувствовал, как дрожат все мышцы. Сбежать не удалось, но по крайней мере Колхин остался в живых.

Раздался щелчок, и подвал залило тусклым светом, идущим откуда-то издали. В трех метрах впереди неподвижно стоял Колхин, окруженный несколькими яхромеями в боевой броне. Дула двух лучевых резаков упирались в живот и в горло Колхина. По периметру подвала выстроилась еще дюжина яхромеев с оружием наготове. Все они были мужчинами.

Кавано вздохнул. Ну что ж, пленники сделали все, что могли, и тем не менее проиграли.

— Итак, — произнес он, — вы сопроводите нас обратно в номер, я полагаю?

— Воин Колхин будет возвращен туда, — ответил яхромей, стоявший чуть в стороне от прочих. — Тебя приказано доставить к Кливерессе си Ятур.

Кавано нахмурился:

— Только меня?

— Да-Кавано бросил взгляд на Колхина. Телохранитель чуть сощурил глаза, мышцы под подбородком напряглись…

— Все в порядке, Колхин, — быстро проговорил Кавано. — Со мной ничего не случится. Иди наверх.

Колхин искоса глянул на яхромеев, стороживших его.

— Сэр…

— Иди с ними, — непререкаемым тоном приказал Кавано. — Фиббит наверняка сходит с ума. Хилл в одиночку не успокоит ее, так что иди и помоги ему.

Мускулы на плечах Колхина слегка расслабились. Удобный момент для атаки был упущен, и телохранитель это признал.

— Слушаюсь, сэр.

Кавано перевел взгляд на яхромея, который говорил с ним.

— Я готов. Ведите.

Час был довольно поздний, и потому Кавано ожидал увидеть си Ятур в неком яхромейском подобии домашнего халата. Однако яхромея явилась на встречу в полном облачении, положенном по дипломатическому этикету, при всех регалиях, включая церемониальный шлем и плащ с тисненым узором.

— Лорд Кавано, — чопорно поприветствовала си Ятур человека, когда стражи ввели его в помещение и усадили в кресло напротив нее, — я должна говорить с вами.

— Я к вашим услугам. — Кавано поудобнее устроился в кресле, стараясь не обращать внимания на вооруженных яхромеев, возвышавшихся над ним.

Кливересса приоткрыла рот, сверкнув острыми зубами, похожими на крокодильи.

— Стражи, подождите снаружи, — приказала она.

Мужчины молча повернулись и вышли, затворив за собой дверь. Кавано не сводил взгляда с Кливерессы, сознавая, что попался в классическую ловушку. Должно быть, она уже знает, что двое пленников видели стратегический план яхромеев… а здоровой яхромее вряд ли понадобится помощь мужчин, чтобы убить безоружного человека средних лет.

— Мне сказали, что вы обсуждали в эксплуатационной шахте стратегические планы яхромеев с воином Севкоора Колхином, — произнесла Кливересса.

Кавано даже не думал возражать — его и телохранителя поймали с планшетами в руках, и отрицать очевидное нелепо.

— Мы наскоро обсудили эти планы, — признал Кавано.

— Мне также донесли, что вы говорили об оружии, именуемом «Цирцея».

У Казано сердце сжалось в комок от предчувствия скорой смерти. Ну конечно — вот ради чего все и затевалось. Яхромеи знали, что он и Колхин подозревают их в намерении похитить «Цирцею»… и потому никто не позволит, чтобы хоть слушок о подобных намерениях достиг Содружества.

— Разве? — пересохшими губами вымолвил Кавано. — Я что-то не припоминаю.

Несколько секунд Кливересса сидела, уставив на него немигающий взгляд. Кавано смотрел на нее, слушая, как пульсирует кровь в жилах, и сожалея, что не умеет угадывать по лицам яхромеев их чувства. А может быть, это даже и к лучшему. Как бы это ни произошло — неожиданный прыжок и смертоносный оскал острых зубов, угрюмый и безмолвный путь в комнату казней, или что-нибудь другое — конец будет один и тот же.

Кливересса резким движением поднялась на ноги. Кавано вжался в спинку кресла, приготовившись все же дать отпор.

— Вот что я скажу вам, лорд Кавано, — произнесла си Ятур. — Мы не желаем молча стоять в стороне и не позволим вам убить наших детей, как вы это сделали с пао-лийскими. Если вы примените «Цирцею», то мы будем сражаться с вами до тех пор, пока жив хоть один воин-яхромей. Передайте это правительству Севкоора.

Она снова села и повернула голову профилем к Кавано.

— Ваши люди улетают, — сообщила она, взяв планшет со стола перед ее креслом. — Вы вольны улететь вместе с ними.

Кавано нахмурился, глядя на Кливерессу. Сердце его по-прежнему билось учащенно, на висках выступили капли пота. Кажется, что-то здесь пошло не по сценарию. Разве что яхромеи набросятся, как только он выйдет из комнаты… но подобные поступки совсем не в обычаях яхромеев.

— Прошу прощения, — осторожно сказал он, — но мне кажется, я чего-то недопонял…

Кливересса вновь обратила на него взор:

— Мои слова достаточно ясны. Если правительство Севкоора применит «Цирцею» против яхромеев, то оно дорого за это заплатит.

Кавано покачал головой:

— Извините, но я по-прежнему не понимаю. Севкоор не собирается применять «Цирцею» против яхромеев.

Если мы и используем это оружие, то только против завоевателей.

Кливересса с подозрением посмотрела на него:

— Но вы говорили о «Цирцее» с воином Колхином.

— Да, мы говорили о ней. — признал Кавано, не отводя глаз. Он понимал, что это может быть подвохом: из него окольными путями вытянут все, что он знает или подозревает о намерениях яхромеев в отношении грозного оружия. Но на сей раз инстинкт политика сработал с опозданием… и к тому же, насколько Кавано мог судить, лицо и манера поведения Кливерессы выражали не агрессию и не триумф, а страх. — Но мы не обсуждали вопрос применения этого оружия Севкоором. Мы оценивали возможность того, что яхромеи могли… создать свою «Цирцею».