Александр Афанасьев - Время героев ч4
Но так получилось, что после окончания трехмесячных курсов общей подготовки и трехмесячных горно-пустынной — распределили его сюда. В эту же часть — только бойцом подразделения мотопехоты.
Про то, что началась война, они не узнали, никакого сообщения не было. Они знали, что Британия напала на САСШ и по всей армии ввели повышенную степень готовности, целыми днями они обслуживали свой мехпарк, ремонтировали все, что можно успеть отремонтировать, проверяли все, что можно успеть проверить. А потом пришла война и сюда — они просто поняли это. Поняли по зареву, вставшему над горизонтом в одну прекрасную ночь и суматошной ночной тревоге. Они вывели свою технику в поле, рассредоточили и замаскировали ее, потому что поступила вводная — быть готовым к МРАУ, массированному ракетно-авиационному удару с использованием ядерных средств поражения. Это была война, большая война и никто ей не радовался — потому что только сидя у своих боевых машин в общевойсковых защитных комплектах, они вдруг очень остро поняли, что на карте сейчас — стоит судьба всех их. Судьба России.
Потом — они сели в свои боевые машины, по приказу их капитана приторочили к ним большие мешки со всем, что нужно в долгом походе. И в час ночи по местному времени, второго июля четырнадцатого года от рождества Христова стальной колун русского наступления — обрушился на нейтральный и давно дестабилизированный, находящийся без законной власти Афганистан чтобы, пройдя его — нанести удар в самое уязвимое место Британской Индии.
Полномасштабная война — это совсем не то, что замирение — но всю ночь и всю первую половину дня они шли без сопротивления. Было видно, что господство в воздухе захватили и держат русские летчики: все люки были задраены из-за вездесущей пыли, но на коротких остановках, они смотрели в небо и видели проносящиеся над ними направлением на восток русские истребители. Были и вертолеты, прикрывавшие их колонну настолько, насколько позволяла дальность их действия и возможности по дозаправке.
Генерал Апраксин постепенно менял части, находящиеся в авангарде наступления, те, что шли авангардом с самого начала — отступали назад для дозаправки и короткого ремонта, вперед шли свежие части. Так и получилось, что их часть — оказалась в авангарде наступления именно в тот момент, когда они наткнулись на спешно оборудованную и прикрытую крупными маневренными силами британскую оборонительную линию.
О том, что они вступили в бой — они догадались по тому, как шедшая ровно БМП[60] начала маневрировать, уклоняясь от возможного удара и увеличивая скорость. Потом — с грохотом и визгом сработала система защиты, сбив подлетающую к БМП противотанковую ракету. Потом — поручик Ольгин высунулся в смотровой лаз на крыше — и увидел, как над ними режут небо огненными стрелами неуправляемые ракетные снаряды…
Потом — что-то светящееся — свистнуло над самой бронемашиной, и он свалился вниз, под защиту брони.
— Что там?
— Кажись, бой идет! Серьезный!
— Кажись. Обоссался поди.
— Кто — я?
Выяснить отношения не успели — что-то с размаху ударило по машине и одновременно с этим — машина резко наклонилась вперед, так что все, кто не сидел — полетели с ног. Ругаясь, командир их отделения оттолкнул упавшего на него вольноопределяющегося, запросил командира БМП — не пора ли выметаться из машины. Через лавину хлынувшего на него мата он сумел понять — все же не пора…
Потом машину столь же резко накренило в обратном направлении, и они поняли, что перебираются то ли через ров, то ли через высохшее русло реки. Потом — они снова маневрировали, что-то сова грохнуло и отрывисто, как отбойный молоток — заработала автоматическая пушка, подавляя цели где-то впереди. Потом — машина резко остановилась, и в десантном отсеке замигал зеленый свет, а их командир заорал «Наружу, мать вашу»!
Сидевший ближе всего к ручке на потолке, открывающей дверь десантного отсека поручик Ольгин дернул эту ручку, дверь с шипением откинулась — и они увидели настоящий ад…
На всем пространстве, которое можно было видеть — горела техника. Танки, самоходные установки, штурмовые гаубицы, противотанковые ракетные и артиллерийские комплексы. Все то, что Россия и Великобритания столь долго и любовно готовили к предстоящей схватке — все это горело, взрывалось, выбрасывая в прокопченное небо фонтаны искр, гибло. Горел пропитанный соляркой песок, горели и взрывались полевые склады — были видно, что удар на этом направлении застиг британцев врасплох и линию обороны они создали наспех. Не было понятно, чья техника горит — наша, британская — все были едины на этом бранном поле перед Богом. Все — шли по тонкому лезвию меча и срывались в полыхающее под ним дымное, соляровое пламя.
— Перейти в наступление! Вперед, вперед!
Ухнуло — и наскоро возведенная прямо перед ними пулеметная позиция разлетелась в разные стороны в дыму и пламени. Из горящего ада — к ним прорывались наступающие штурмовые гаубицы.
Это был наскоро возведенный пункт, полковой, а то и дивизионный, то что они к нему прорвались — само по себе большая удача. Контейнеры и легковозводимые саперные укрытия — армированные мешки, в которые насыпают землю с быстроходной траншейной машины: одновременно и траншею — укрытие роет, и перед ним защитный барьер возводит. Это все, что британцы успели сделать — но и это немало.
Содрогалась земля. Были видны следы попаданий гаубичной артиллерии — накрыв опорный пункт британцев, самоходки перенесли огонь дальше.
— За Россию — вперед!
Автоматная очередь — жиганула по ним, когда они сунулись в проделанный разрывом гаубичного снаряда проем — но на каждом из них был титановый шлем и тяжелый бронежилет, их слишком мало и просто бросать пехоту на укрепления — дураков нет. Кто-то бросил вперед гранату, потом еще одну — и они ворвались внутрь укрепленной позиции, почти сразу попав в траншею.
Британец с остервенелым лицом — бросив противотанковый ракетный комплекс, он стреляет в прорвавшихся русских из пистолета, каски нет, рот распялен в крике — но ничего не слышно, в ушах только — оглушительный стук сердца. То ли не попал, то ли не успел — автоматная очередь отбрасывает его, кто-то бросает гранату — и они мчатся по траншее, снося все на своем пути. За спиной взрывается — склад с выстрелами к РПГ уничтожен.
Они снова выскакивают из траншеи — огонь со всех сторон, британцев намного больше. Пулеметный расчет лихорадочно переставляет станок полудюймового, реагируя на угрозу с фланга — граната кладет конец этим благородным попыткам, выводя из строя и пулемет и расчет. У русских штурмовиков — магазины на сорок пять, на шестьдесят, на девяносто патронов, у многих — надежнейшие автоматы Калашникова. Только шквал огня помогает хоть как-то сдерживать попытки британцев ликвидировать прорыв, они прячутся за стеной быстровозводимых заграждений, магазины вылетают за секунды…