Алексей Ефимов - Война в потемках

Трудно было сказать, кому — осажденным или оборонявшимся больше повредил взрыв, но тиссы быстро опомнились. Под прикрытием огня они вновь заложили фугас под ворота; на сей раз его взрыв выбил их и едва не сбросил Маонея вниз. Он обрадовался, увидев, что проем рухнувших ворот все еще намертво забаррикадирован грудой покореженных стальных ферм перекрытия и бетонных обломков. Сдвинуть их тиссы не могли; вдобавок, по ним начали стрелять откуда-то сверху уцелевшие защитники, хотя их осталось всего десятка четыре. Сунувшись было в пролом, тиссы тут же откатились назад, поредев наполовину. Но командир штурмующих быстро нашел решение. Минут через пять враги вновь пошли в атаку и Маоней с удивлением понял, что это гексы и «бывшие». Одна из гекс, подталкиваемая другими, как-то пролезла наверх, сбросила остальным большие балки и соорудила помост, по которому те поднялись на завал. «Бывшие» закрепили тросы на фермах и гексам удалось растащить их. Теперь уже ничто не мешало им проникнуть во дворец. Волна атакующих хлынула внутрь.

В чреве горящего здания завязалась яростная схватка. Гексы, не обращая внимания на огонь, облизывавший их броню, неудержимо рвались вперед, разбрасывая обломки. Защитников осталось слишком мало, из группового оружия у них уцелело всего два ручных пулемета. «Бывшие» через развалины главного зала проникли в уцелевшие лестничные колодцы, полезли наверх…

Талу попробовал найти свой автомат. Тщетно. Он был безоружен, а внизу рыскали группы солдат ССГ и повстанцев с дико горящеми глазами, выискивая и добивая раненых. Сверху в это время уже падали тела защитников дворца. Последним очагом сопротивления стал отсек наземного укрытия — когда его ворота рухнули после нескольких последовательных взрывов. Сначала атакующих встретил шквал огня, потом и оттуда донеслись взрывы гранат и крики умирающих. Потом — тишина. Мертвая тишина во всей крепости. Только тихо, как муравьи, шуршали мятежники, обшаривая развалины. Маоней так плотно прижался к полу, что солдаты не смогли его заметить. Вряд ли они вообще смогут и захотят влезть на этот обломок галереи…

Он уткнулся лицом в руки, мечтая умереть, но через несколько минут удивленно приподнялся, услышав знакомый звук. К дворцу подъехал бронетранспорт, из него выбралось два десятка файа в форме истребительного отряда. Один из них отошел в сторону, глядя вверх. На его лицо упал отсвет огня и Талу узнал Черзмали Мато. За ним он заметил нетерпеливо толкающихся тиссов и с трудом поверил своим глазам. Такого просто не могло быть!

Другие тиссы поднимались все выше, заглядывая буквально под каждый камень. Талу охватил беспомощный страх — и он удивился, что после всего увиденного ему все же отчаянно хочется жить.

Несмотря на риск, он должен был убираться отсюда — его укрытие больше не казалось надежным. Он спрыгнул на груду обломков, едва не переломав себе ноги, потом полез вниз, раздирая одежду. Со всех сторон его окружали враги и Маоней понимал, что в любую секунду его могут схватить. Оставалось лишь — надеяться на удачу, так долго хранившую его.

Пытаясь незаметно выбраться из здания, Талу буквально наткнулся на истребителей.

Он пытался убежать, но его настигли и сбили с ног.

Маоней ничуть не удивился, когда его притащили к Уэрке. Того окружали вооруженные повстанцы с застывшими лицами — и Ами среди них. Дальше, вокруг бронетранспорта, стоявшего у южной стены дворца, бродили гексы. Кто тут мог ими управлять?..

— Черзмали! — закричал Талу, заметив командира.

Тот повернулся. На серьезном усталом лице Мато было странное, растерянное выражение. Вдруг Маоней узнал еще одно лицо — со строгими резкими чертами, обрамленное короткой щетиной светлых волос.

— Керт Рисси! И вы тоже с ними?

Лицо Керта вздрогнуло, но он промолчал. Остальные тоже молчали и под их тяжелыми взглядами Талу стало не по себе. Он был голоден, его одежда превратилась в лохмотья, едва скрывавшие измученное тело — но он был жив. А пока он был жив, он мог страдать. Долго страдать.

— Мы не надеялись найти тебя… — сказал Уэрка. — Но я все же рад, что тебя не убили.

— Я тоже. Но, по-моему, ваши друзья не очень этим довольны.

Ами промолчал, тяжело глядя на Талу. Тот почти не пострадал. Лишь когда его тащили сюда, он получил несколько пинков. С него сорвали пояс Высшего, он весь стал серый от пыли — но глаза юноши вызывающе блестели. Он боялся — но не своего страха.

— Вам всем конец, — Уэрка мрачно улыбнулся. — А тебя мы казним публично, едва решим, как. Мы не хотим слишком торопиться…

— Я рад, что вы так цените меня, — спокойно ответил Маоней. — Но я бы предпочел более краткий способ.

— Что ты знаешь о про-Эвергете?

— Ничего, кроме того, что сказал Ами. Спроси его! — Ами сжал кулаки, но сдержался. — А еще лучше, напиши своему другу Философу на плато Хаос — может, он ответит!

— Так Окрус там? — Уэрка побледнел. — А я думал…

— Надеюсь, он знает все — но вы никогда не узнаете, да и зачем? Второго про-Эвергета вам явно не построить.

— Мы можем найти защиту!

Талу рассмеялся ему в лицо.

— От Йалис нет никакой защиты. Это проникает повсюду, как гравитация, ты, старый дурак!

— Заткнись! Или…

— Или вы меня убьете, да? Публичная казнь сорвется…

Уэрка еле сдержал ярость.

— Вам конец! Вашей стране и вашему Проекту!

— Может быть — да, но тогда не выжить никому. Ты этого хочешь, да? Лучше никакого будущего, чем не твое?

— Мы все равно заставим тебя говорить!

Маоней пожал плечами.

— Заставляйте. Но что я скажу, если не знаю?

Повисло тяжелое молчание. Наконец, Уэрка сказал:

— В моей воле и облегчить вашу участь, Маоней.

— Стало жалко бедного парня, который спас ваши шкуры? А тех, кого вы гоните на убой, вам не жалко?

Уэрка вздохнул и повернулся, собираясь уйти.

— Я не могу понять этого. Вы — образованный, свободный файа, неглупый. И все же, вы служите им!

— У нас, файа, нет выбора, кому служить. Раз я родился одним из Детей Кошек, я не смогу изменить этого. Своей страны я не предам.

— Мне жаль вас…

— Да? Сегодня я убил штук семь ваших товарищей… А впрочем, я благодарен за жалость. Нет, в самом деле. Хотя… вы же знаете, что вам не дадут меня спасти, правда? Эти ваши друзья, которых вы на самом деле боитесь. Вы, конечно, хотите отдать долг чести… но вам страшно подвергать опасности свой дар полководца, бесценный для задуманного вами братоубийства…

Лицо Уэрки дико исказилось, но он овладел собой.

— Пусть Мато решает, что с тобой делать. Прощай!