Гордон Диксон - Солдат, не спрашивай

— Позаботитесь? — Ее лицо вспыхнуло. Мгновение спустя оно исказилось от гнева. — Я вас ненавижу! — воскликнула она. — Если бы вы знали, как я вас ненавижу!

Он с жалостью посмотрел на нее.

— Может, еще полюбите, если, конечно, проживете достаточно долго. — Он повернулся к двери.

— Подождите… — услышал он ее голос. — Где мы увидимся после того, как вы от него избавитесь? Сколько я должна вам заплатить?..

Донал захлопнул за собой дверь, дав тем самым свой ответ на ее вопрос.

Он вернулся в свою каюту и, заперев дверь, более внимательно изучил листок, который дала ему девушка. Это был пятилетний контракт на предоставление услуг сопровождающей в свите принца Уильяма, председателя Совета той самой торговой планеты Сеты, которая была единственным обитаемым миром, обращающимся вокруг солнца Тау Кита. Очень либеральный контракт: нужно лишь сопровождать Уильяма, куда бы он ни пожелал отправиться, а также выполнять представительские функции — по его желанию. Его удивил не сам контракт — избранная Культиса вряд ли согласилась бы исполнять обязанности, противоречащие ее моральным и этическим принципам, — а то, что она попросила его уничтожить. Похищение контракта у работодателя само по себе было достаточно тяжким проступком, впекшим суровое наказание, но уничтожение контракта каралось смертной казнью при любых обстоятельствах. Похоже, подумал он, девушка не вполне нормальна.

Но — и в этом была вся ирония ситуации — избранная Культиса вряд ли могла быть ненормальной. Совсем наоборот, являясь уроженкой планеты, где тщательный генетический отбор и чудеса психотехники — обычное дело, она должна была обладать идеальным душевным здоровьем. Да, на первый взгляд она была нормальна, если не считать самоубийственной глупости. Но это был тот самый случай, когда следовало руководствоваться опытом. А опыт подсказывал, что если что-то и было ненормальным, то скорее сама ситуация, а не оказавшаяся в ней девушка.

Донат задумчиво вертел контракт в руках. Ани явно не имела никакого понятия о том, на что идет, когда обратилась к нему со столь легкомысленной просьбой его уничтожить. Этот лист, который он держал в руках, а также слова и подписи на нем не являлись неотъемлемыми частями единого целого, и следовательно, он не мог быть никоим образом изменен или поврежден, за исключением полного уничтожения. Что касалось собственно уничтожения — Донал был почти уверен, что на борту корабля нет ничего, с помощью чего можно бы было сжечь, измельчить, растворить или каким-то еще способом избавиться от документа. А само обладание им кем-либо, кроме Уильяма, его законного владельца, было равносильно приговору.

В каюте раздалась легкая трель, объявлявшая о том, что в главной кают-компании подан обед. Сигнал прозвучал еще дважды, что означало третий из четырех приемов пищи, предусмотренных в течение корабельного «дня». Держа контракт в руке, Донал подошел к небольшому отверстию мусоропровода, которое вело в центральную мусоросжигательную печь. Естественно, она не в состоянии была уничтожить контракт — но, возможно, он мог бы пролежать там незамеченным, пока корабль не достигнет места назначения и его пассажиры не разойдутся. После этого Уильяму будет непросто выяснить, каким образом контракт оказался в мусоросборнике.

Покачав головой, Донал убрал контракт в карман. Непонятно, почему он так сделал. Вероятно, подумал он, в этом и есть его странность. К тому же наверняка сегодня не слишком удачный день для того, чтобы выпутываться из ситуации, в которую он ввязался из-за девушки. Как всегда, из памяти выпало то обстоятельство, что виной всему был он сам.

Донал поправил куртку, вышел из каюты и по длинным коридорам направился через многочисленные отсеки к кают-компании. В узком входе в зал его на мгновение задержала небольшая толпа направлявшихся на обед пассажиров, и в этот момент, глядя поверх голов, он увидел за длинным капитанским столом в дальнем конце зала ту самую девушку, Ани Мар Ливану. Радом с ней сидел удивительно красивый молодой офицер — судя по виду, фрайляндец, а около него — довольно неопрятный рослый молодой человек, почти столь же высокий, как и фрайляндец, но не обладавший и намеком на его военную выправку, а наоборот, сутулившийся в своем кресле, словно пьяный. Следующее кресло занимал худощавый, симпатичный седовласый мужчина средних лет. Пятым за столом был явно дорсаец — массивный пожилой человек в форме фрайляндского маршала. Заметив его, Донал поспешил протолкаться через толпу. Подойдя к столу, он остановился напротив маршала и протянул ему руку.

— Здравствуйте, сэр. Я должен был найти вас еще до старта, но у меня не было времени. У меня для вас письмо от моего отца, Ичан Хана Грэйма. Я его второй сын, Донал.

Голубые глаза дорсайца, холодные, словно речная вода, изучающе разглядывали его из-под густых седых бровей. Какое-то мгновение ситуация балансировала на острие дорсайской гордости — между его собственным любопытством и неприкрытой дерзостью Донала. Затем маршал крепко пожал руку Донала.

— Значит, он помнит Хендрика Галта? — улыбнулся маршал. — Я ничего не слышал об Ичане вот уже много лет.

Донал почувствовал, как легкий холодок пробежал у него по спине. Перед ним был один из самых выдающихся дорсайских солдат своего времени Хендрик Галт, первый маршал Фрайлянда.

— Он передает вам привет, сэр, — сказал Донал, — и… но, может быть, я лучше принесу вам письмо после обеда, и вы прочитаете его сами.

— Конечно, — кивнул маршал. — Я в девятнадцатой каюте.

Донал все еще стоял. Подобная возможность могла больше не представиться. Но спасение пришло — как отчасти и надеялся Донал — с дальнего конца стола.

— Возможно, — произнес седой мягким и приятным голосом, — ваш молодой друг пообедает с нами, прежде чем вы заберете его к себе в каюту, Хендрик?

— Почту за честь, — ответил Донал с некоторой поспешностью. Он пододвинул к себе свободное кресло и сел, вежливо кивнув остальной компании за столом. Его взгляд встретился со взглядом девушки. Глаза ее были неподвижны, словно вплавленные в камень изумруды.

— Ани Мар Ливана. — Хендрик Галт представлял Доналу сидящих за столом. — А джентльмен, который пригласил вас, — Уильям Сетанский, принц и председатель Совета.

— Весьма польщен, — пробормотал Донал, наклоняя голову.

— …Мой адъютант… Командант Хью Киллиен…

Они кивнули друг другу.

— …и Арделл Монтор, с Ньютона. — Неуклюжий молодой человек, сгорбившийся в кресле, шевельнул в знак подтверждения головой. Глаза его — столь темные, что казались почти черными под светлыми бровями, гармонировавшими с его довольно густыми светлыми волосами, — на мгновение пристально посмотрели на Донала, потом снова стали безразличными, — Арделл, — сказал Галт без тени юмора, — достиг выдающихся результатов на Ньютоне. Он специализировался в области социодинамики.