Кристин Раш - Новое восстание

— У тебя есть доказательства?

— Ничего конкретного. Но он и раньше выходил на меня. Точно так же, как учит Люк. И он сумел прервать связь между мной и братом.

— Исаламири могут сделать то же самое…

— Да, как и тот, кто пользуется Темной стороной. На Явине IV нет никаких записей о Куэллере с Алмании. Но от Люка уходили ученики — не так просто стать джедаем, — так что можно предположить, что кое-кто из них ушел на Темную сторону.

— Но зачем угрожать тебе?

Лея нахмурилась. Тут у нее ничего не складывалось.

— Среди джедаев мы самые заметные, — сказала она, незамечая, что причислила к джедаям саму себя, хотя и не имела на это права. — Люк вернул к жизни Орден, а Я воспитываю юных джедаев. Люк раз за разом демонстрировал Силу, побеждая тех, кто склоняется к Темной стороне.

— Но если Куэллер уничтожит вас, он рассеет других джедаев и станет самым сильным в Галактике.

— Или он так думает.

— Похоже на то.

— Да, — Лея улыбнулась самой себе. — Но я напугана. А все может оказаться много проще. Например, Куэллер не понимает устройства Новой Республики. Он считает меня диктатором, думает, что мое слово — закон. И значит, угрожая моей семье, он сможет управлять государством.

— Он не слишком хорошо знает тебя, так? — негромко произнесла Мон Мотма. — Угрозы твоей семье только делают тебя сильнее.

У Леи жгло глаза. Она потерла их. Она не нуждалась в сочувствии. По крайней мере, не сейчас. Позже, когда будет время.

— В любом случае, — она решила не отвечать на последнее замечание Мон Мотмы, — выход один. Мне нужно оставить пост главы государства.

— Нельзя, — Мон Мотма сжала руки. — До меня дошла кое-какая информация. Если не будешь бороться, то проиграешь на завтрашнем голосовании. Им необходимо кого-нибудь обвинить, и они обвинят Хэна, а значит — тебя.

— Я думала об этом. Если я уйду самостоятельно, голосование не будет считаться действительным, верно?

— Технически да, но только в том случае, если ты уйдешь в отставку. Временная отставка только ускорит события.

Лея кивнула. Этого она и боялась, но все это не важно. Важно то, что случилось с Люком. Важно защитить детей.

Важен Хэн.

Впервые с тех пор, как она стала главой государства, она сможет послужить своей семье — как частное лицо.

— Тогда я подам в отставку, — сказала Лея, — голосование не состоится, и Куэллер не сможет больше использовать Новую Республику как повод для преследования моей семьи.

— А что, если ему на самом деле нужна Республика?

— Вот тогда и узнаем. Он станет угрожать кому-то другому. Но готова поспорить, что о других членах правительства ему не слишком много известно. Ручаюсь, мой уход вызовет у него панику.

— Возможно, ты права.

Лея облизала пересохшие губы, повернулась.

— Я хочу, чтобы ты заняла мое место.

— Но я больше не выборное лицо, — спокойно возразила Мон Мотма.

— Когда ты собрала временное правительство, ты тоже им не была. Мы не придумали правил для подобных ситуаций. Мы только что провели экстренные выборы. Других нам не пережить. Я хочу, чтобы ты заняла мое место. С тобой никто не будет спорить. Тебя слишком уважают.

— Несколько дней назад то же самое можно было сказать о тебе.

Лея мотнула головой.

— Со мной начали спорить, как только мы выбрали в Сенат имперцев.. Меня это не столько удивляет, сколько ранит. Со временем все теряют власть.

— Новый Сенат не поддержит лидера, назначенного без общего голосования.

— Наверное, нет. Но ты сможешь убедить их, что у нас кризис. Назначь дату выборов и скажи, что ты временно выполняешь мои обязанности. Я передам тебе полномочия на неофициальной церемонии.

— Неофициальной? А почему бы не провести завтра специальное заседание?

— Потому что, — сказала Лея, — у меня не будет на это времени.

Мон Мотма величественно склонила голову.

— Что ты собираешься делать, дитя мое? Лея, не дрогнув, встретила ее взгляд.

— Я иду искать брата, — сказала она.

Больше всего Скачок-6 напоминал гигантскую выгребную яму, плавающую посреди пояса астероидов. Слизь покрывала всю поверхность планетоида. Хэн наотрез отказался сажать в эту жижу свой фрахтовик. Вместо этого он воззвал к совести Синюшки Аны (вернее, к тому, что от этой совести осталось) и получил ее прыгунок.

Контрабандисты, большую часть времени проводящие на Ходе, подгоняли свои личные кораблики под требования астероидного поля — как правило, те не могли нести груза, зато были быстрыми и маневренными. Им было все равно, на какую поверхность садиться, пусть и в грязь, а взлету не мог помешать даже постоянный каменный шторм возле Скачка-52.

Синюшкин прыгунок не был исключением и превосходно отражал характер владелицы. Трюм был побольше, чем у прочих, а уж салону завидовало все население пояса. И все же по сравнению с «Соколом» он казался простеньким флаером. Бедному Чубакке пришлось согнуться вдвое только для того, чтобы войти внутрь. Места хватало с трудом, тем более что Хэн потащил за собой Малыша, Винни и Зиена: Синюшка вызвалась самостоятельно, сообщив, что после того как выдала Ландо рекам, чувствует себя нехорошо. Малышу и Зиену Хэн напомнил — под дулом бластера, — скольким данная парочка обязана Ландо. (Включая новую меблировку в их личных жилищах. Что с ними сделает Ландо, когда узнает, это личное дело Ландо, если и когда он вернется со встречи с Нандриесоном.) Винни полетела, потому что полетел Чубакка.

Чуи излил Хэну свои жалобы, но кореллианин просто посоветовал ему заткнуться. Сначала — спасение Ландо. Улаживание нежелательного романа — дело второе.

Прижатый к металлической переборке прыгунка, Хэн сумрачно размышлял, не стоило ли принять иное решение. Малейший толчок бросал его лицом в косматые спины двух вуки, после чего он долго чихал и не мог продышаться. Из-за спины Винни ему ничего не было видно. Салон провонял человеческим потом и резким запахом перевозбужденных вуки. Жара была непереносимая.

Синюшка мастерски посадила прыгунок в самый центр грязевого болота. Будь посадка чуть более жесткой, никто бы даже не заметил. Они так плотно были упакованы в салоне, что сдвинуть их с места мог только взрыв. Чтобы жизнь не казалась им сладостным сном, Синюшка очень долго раздраивала люк.

Первыми вывалились Зиен и Малыш. Винни повисла на Чубакке, который безрезультатно пытался стряхнуть ее с себя.

— Винни, — окликнул ее Хэн самым сухим тоном, на который оказался способен, — может, все-таки подождешь, когда вы окажетесь наедине.

Шерсть на ее загривке мгновенно встала дыбом. Один — ноль в ее пользу, решил Хэн, вовремя вспомнив, что у вуки это проявление крайнего смущения. Винни отпустила лапу Чубакки, и тот выскочил из прыгунка с той скоростью, какую может развить бегущий на четвереньках представитель его вида.