Евгений Лотош - 4-02. Ripresa allegro mosso
Фуоко сбросила рубашку и свой лифчик и принялась прикладывать предложенное к груди, пытаясь по ходу дела выяснить у Кира, что тот думает, но он лишь пожимал плечами, пялясь не столько на белье, сколько на сиськи. Открывшая сначала рот от удивления тетка вдруг басовито захохотала, похлопала Кириса по затылку и что-то ему сказала, от чего тот густо покраснел и отвернулся. Впрочем, ему тут же пришлось повернуться обратно, чтобы работать переводчиком.
Еще тетка как-то ловко подсунула каталог с разнообразной одеждой. Фуоко никогда не считала себя любительницей шастать по магазинам в поисках тряпок: дома ее запросы удовлетворялись шитьем на заказ, и в магазинах она покупала только одежду для школы, чтобы не выделяться. Однако лениво перелистнув несколько страниц, она неожиданно застряла на разделе с образцами экзотической местной одежды. Ее взгляд прочно приковало обтягивающее глухое платье без рукавов, с высоким воротником, с застежкой, идущей косо на груди и животе, и с высоким разрезом слева от колена почти до самой талии. Она уже видела такое – в Шансиме, на Сируко, паладарской кукле, управляемой координатором. Называлось оно, помнится, "ципао" и на кукле смотрелось офигительно. Тогда возбужденная перелетами Фуоко лишь мельком позавидовала, но сейчас ее вдруг охватило острое желание обзавестись таким же. Поколебавшись – наверняка стоит одежда недешево, и не следует сейчас сорить деньгами – она все же ткнула в ципао пальцем. Торговка тут же расплылась в понимающей улыбке и вписала в заказ еще строчку.
Когда Фуоко и тетка согласовали заказ, вернулся продавец, пробежал взглядом окончательный список, быстро почеркал карандашом и молча написал снизу цену. Фуоко охнула: она ожидала, что дешево не получится, но пять с лишним сотен лемов – точно перебор. Что-то придется выбрасывать, но что? Все, от спортивных кроссовок до дождевой накидки, казалось абсолютно необходимым, а расстаться с ципао оказалось выше ее сил. Кирис, однако, лишь затараторил на катару с бешеной скоростью, прерываемый лишь такими же пулеметными репликами продавца. Они оба трясли в воздухе руками, топали ногами, несколько раз Кир брал Фуоко за руку и тащил за собой из магазина, после чего продавец хватался за другую руку и тянул к себе… После пяти минут экспрессивной ругани, предсмертных стенаний, выпученных глаз и хватаний за голову продавец наконец написал внизу бумажки другое число – триста тридцать. Кирис кисло улыбнулся, дернул плечом и едва заметно кивнул Фуоко.
– Согласна! – заявила та. – Когда заказ прибудет?
– Послезавтра, – перевел Кирис продавца, вытиравшего пот со лба. – Сегодня звонит, завтра собирают, послезавтра грузовой корабль из Шансимы придет. Послезавтра вечером прийти говорит, а задаток сто восемьдесят… чё? Да он охренел!
– Пусть обломится! – отрезала незаметно для себя вошедшая во вкус торговли Фуоко. – Кир, переведи: задаток пятьдесят, больше не дам!
Выслушав ответ, дядька махнул лукой и что-то укоризненного промяукал.
– Говорит, такая молодая, а уже жадная! – ухмыльнулся Кирис. – Он согласен на пятьдесят. И двенадцать за уже купленное, всего шестьдесят два. Браслет к терминалу поднеси.
Чек продавец не выдал, объяснив, что не положено и что все операции с кошельком можно посмотреть через свой терминал. Фуоко тут же, в кабинке, перелезла в шорты с майкой и сунула штаны с рубашкой в пакет, который тут же отобрал Кирис.
– На будущее запомни – по первой цене только лохи-туристы покупают. На базарах Могерата цену называют раза в два больше, чем надеются получить, – назидательно сказал парень, когда они вышли из прохладного магазина на жаркую улицу. – Торгуйся до удушья, здесь так принято. Ххаш, найдись здесь конкуренты поблизости, я бы еще полтинник сбросил! И задаток большой дала – десяти процентов от заказа вполне хватило бы. Зря я тебя послушал.
– Интересно, а не обманет?
– Не должен. Ему какой интерес? Ты ведь пожалуешься, и тогда он отсюда пулей вылетит. Мне Касуми объяснял, здесь переводы денег навсегда запоминаются. Если он бабки принял, значит, контракт заключил с документальным подтверждением. Обязан выполнить или деньги вернуть, если не может.
Прогулявшись по сонной, залитой жарким полуденным солнцем улице, они вновь оказались между заборов, ползающих садовых платформ и груд мусора. В таком виде Хёнкон казался не очень-то презентабельным, но Фуоко надеялась, что в самом ближайшем времени город изменится. В конце концов, паладары работают здесь меньше пяти декад и страшно торопятся закончить к началу учебного года. Девушка чувствовала, что устала – гораздо сильнее, чем могла бы ожидать от такой короткой прогулки. Они и полцулы не прошли! Еще столько же нужно выдержать, несмотря на истощение. Пусть ее гхаши сожрут, если она позволит себе скиснуть после нескольких шагов!
Как-то неожиданно они вышли к пассажирским пирсам на Звездной набережной. Здесь тоже стояла глухая тишина, нарушаемая лишь плеском волн о сваи и берег. Далеко к востоку ворочались башни причальных кранов, вероятно, разгружающих невидимые корабли. Но рядом не наблюдалось ни одной живой души. Кирис бросил пакеты с одеждой на выстланную каменной плиткой набережную, сел на тумбу, свесив ноги к воде, и нахохлился.
– О чем задумался? – Фуоко обхватила его сзади, прижимаясь грудью.
– Вспоминаю, – буркнул тот. – Вон, видишь на той стороне?
Фуоко глянула через залив в сторону пика Подды, где, казалось, у самого подножия воды возвышались башни небоскребов, тускло отсвечивающих солнечными бликами. Там и сям виднелись провалы выбитых окон, а некогда золотые и серебряные шпили выглядели грязными и неряшливыми. Интересно, почему паладары их не восстанавливают? Или не сносят?
– Вижу, – откликнулась она. – А что там?
– Меня же совсем пацаном отсюда увезли. Я думал, все забыл нафиг. А вот теперь хожу и смотрю, и вспоминаю по мелочам. Отец меня вечерами, после работы, водит и показывает, да показывать-то нечего. Половину города уже снесли, нашего дома нет, и нашу улицу паладарские бульдозеры догрызают. Ну, что-то, конечно, сохранилось. Вон с тех двух башен, видишь, рядышком торчат? – вечерами, в темноте, лазерными лучами светили. А с других зданий – прожекторами. И внешняя подсветка мыргала. "Представление огней" называлось. Туристам жутко нравилось, если туман не опускался. А я вот думаю – действительно ли так круто выглядело, или просто детские воспоминания?
– Ну, может, паладары все восстановят…
Кирис вывернул шею и глянул на нее через плечо.
– Фучи, – необычно неуверенно спросил он, – а вот представь: поучилась ты здесь несколько лет, привыкла к новому месту, вернулась в Барну – а она наполовину в руинах, а на вторую половину – совсем не такая, какой помнишь. И поместья твоего больше нет, и даже местность совсем другая. Вот как бы ты себя чувствовала?