Василий Сахаров - Война за Врата - 3

— Местный я…

— Врешь, — офицер встал и посмотрел на него сверху вниз. — Ты не переживай, здесь кроме нас нет никого, так что можешь мне сказать все как есть. Песенка местного правителя спета, не выкрутиться ему уже, а мне с вашими тягаться нельзя, весовые категории у нас разные. Надо с вашей родной планеты выбираться, а все Врата под контролем «акинаков». Еще раз спрашиваю, ты «акинак»?

— Да, — выдохнул Федор.

— Хорошо. Меня зовут Асвай Безенгра, командор отряда «Крепыши Безенгры».

— Не слыхал о таком подразделении.

— Не мудрено, мы отряд маленький, у меня всего-то два батальона. Нас местный президент нанял по рядовому контракту на полгода и все это время мы просидели в лесах, непонятно чего выжидая. Думаю, он всех боялся, а нас держал как последний свой резерв. Эгей, — он досадливо вскрикнул, — знал бы, что такая каша здесь заварится, ни за какие деньги сюда не полез бы. А всему виной неправильный выбор, «акинак», случается и такое в нашем деле. Теперь все, надо уходить с вашей планеты.

— А как же контракт?

— Договор был подписан с генералом, которого ты убил. Его нет, договора нет. Мы свободны.

— А те, кто с вами был, «пирамидовцы», они где?

— Разбежались как крысы. Пока мои бойцы за тобой по лесу гонялись, они взяли весь транспорт и по грунтовым дорогам ушли с места боя.

Федор попробовал сменить положение тела, но вновь сильнейшая боль, одновременно в ноге и голове. Парень застонал и попросил:

— Асвай, будь человеком, развяжи веревки и дай обезболивающего.

— Дай слово, что не попробуешь сбежать?

— Ага, мне сейчас только и бежать, со сломаной ногой и контузией на всю башку.

— Да, кто тебя знает, очень уж ты резкий. Клянись!

— Клянусь!

— Итар, подойди сюда, — окликнул командор «крепышей» кого-то, и от стены приподнялся еще один человек, валявшийся на полу. — Он у тебя автопереводчик украл, — кивнув на своего солдата, пояснил Асвай. — Скотина тупая!

— Виноват, мой господин, — сказал солдат. — Больше не повторится.

— Развяжи пленника и дай ему чего-нибудь обезболивающего, — кивнул командор на Федора.

Наемник достал нож и одним взмахом рассек веревки, связывающие Меченого. После этого он порылся в нарукавном кармашке «камка» и дал Федору небольшую синюю таблетку.

— Это что? — спросил солдата Толстый.

— Газама, хорошо от всех болей, — ответил тот.

— Поверю тебе, — парень закинул таблетку в рот и начал ее осторожно пережевывать.

Солдат вышел из класса, а Асвай, который, как попавший в клетку тигр, ходил из угла в угол, сказал:

— Ты должен мне помочь, «акинак».

— Как?

— Ваш командор, вообще, как, разумный человек?

— Да, нормальный.

— Что думаешь, нас с планеты выпустят?

— Выпустят, вы ведь не враги, а только контракт выполняли. На вас крови нет?

— Здесь, нет, не замарались, и значит, договоримся, а то не хотелось бы умирать вдали от дома.

Прошло несколько часов, окопавшиеся в одной из деревень «Крепыши Безенгры» сидели на месте и терпеливо ждали, что же будет дальше. Они были на чужой для себя территории, деваться им было некуда, так что оставалось только дождаться того, с кем можно было решить вопрос о своей участи. Наконец, в небе появились боевые вертолеты, а на подступах к селу замаячили танки и бронемашины, прибыла кавалерия отряда «Акинак».

Наемники не сомневались ни минуты, выкинули белый флаг и, дождавшись парламентера, майора в форме «акинаков», вступили в переговоры. Прошло еще минут десять и Федора, погрузив на носилки, потянули к вертолетам, а «крепышей», предварительно пообещав им неприкосновенность, разоружили и на время оставили в этой же самой сельской школе. Так, для молодого парня Федора Толстова закончилась его стезя карателя и борца за справедливость.

Планета Земля. Россия. Москва. 21.02.2016

— Первый пошел! Второй пошел! Третий пошел! — кричал комбат спецназовцев Антонов, провожая Меченых, идущих в первой волне высадки.

Наступила очередь Давы и, подойдя к открытой аппарели, он посмотрел вниз и рванулся вперед, в эту мутновато-хмарную зимнюю синеву московского неба.

— Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три. Кольцо! — сам себе считает Васька и дергает кольцо. — Пятьсот четыре, пятьсот пять. Купол! — белый купол старого и надежного парашюта Д-6 раскрылся штатно и Дава отключил запасной.

В шестой раз, боец отряда «Акинак», лейтенант гвардии Василий Давыдов совершал прыжок с парашютом. Предыдущие, все так, учебные, с вертолета, а сегодня все серьезно, самый настоящий боевой, с борта грайянского транспортника «Зума-7», которые были временно арендованы отрядом для транспортировки и десантирования своих подразделений на Москву.

С генералом Нефедовым представители отряда договорились на удивление быстро. По сути, тот сам ждал, когда хоть кто-нибудь явится к нему и снимет с него ответственность, которую он по запальчивости на себя взял. Генерал дал команду «отбой!» и тридцать гигантских транспортников «Зума-7», несущие в своих чревах почти пять тысяч воинов спецназа, кружащие за границами Московской области, устремились к столице.

Блудные дети Земли вернулись домой, неся смерть одним и освобождение другим. В душах их не было сомнений, они шли делать то, ради чего, может быть, и были рождены на свет. Вера в Правду и в свою Силу вела их вперед. Пусть, многие из них не помнили и не знали славного прошлого, но они творили славное настоящее, поступая так, как должно человеку, как должно настоящему «акинаку». Иди вперед! Не отступай! Не гни спины! Ты воин! Ты лучший! Этому их учили в учебных центрах отряда и, сегодня, им предстояло это доказать. Не кому-то, а самим себе, ибо настоящий человек всегда сам себя судит и оценивает.

Меченые — острие «Акинака», шли первыми, в самое пекло, на Красную площадь и Кремль. Их было немного, но противостоять им не смог бы никто. Первый взвод Ордена — его элита, все сплошь в силовых доспехах пасынков богов, уже были на земле и вели бой, следом шли остальные Меченые, не имевшие подобной защиты, а только удобный и прочный бронепластовый доспех. За ними десантировался спецназ Кости Аленина, следом бойцы УВР и УВКР, отдельный батальон ВДВ, а последними, должны были приземлиться «шипы», каратели СБ.

Дава взглянул вверх, все небо было в куполах, красота. Затем посмотрел вниз, там было нечто невообразимое, где-то вдали виднелись толпы народа, которые шли по улицам столицы и сметали все, до чего только дотягивались, неся хаос и разрушения родному городу. Горели автомашины, дымилось несколько высотных домов, была слышна заполошная стрельба и взрывы. А под самыми ногами Давы, на Красной площади и в Кремле, было практически безлюдно и, только кое-где, вспыхивали злобные прерывистые огоньки. Это охрана президента, его особо верные псы из «Пирамиды», те самые, которые не разбежались и готовы были драться до конца, потому-как, выхода иного у них не было. Пощады им никто давать не собирался.