Александр Воробьев - Нашествие
– Там такие составы есть гарантированно, я даже знаю где их искать. Все-таки крупнейший транспортный узел Северо-запада. Когда найдем, то двинем в сторону Буя, на Транссибирскую магистраль. А дальше уж как карта ляжет, господа. Возражения есть?
Доселе молчавший Валентайн подал голос.
– Есть дополнение, Игор.
– Выкладывай, Отто.
Валентайн отодвинул стул и принялся расхаживать по кабинету.
– Взять с собой всех мы не сможем. Что планируешь делать с оставшимися?
– Нам все равно понадобится перевалочная база в этих краях. Оставим их тут, пусть начинают создавать инфраструктуру и искать контакты с местным населением. Три десятка человек вполне достаточно для экспедиции, тем более, что большую часть пропитания нам придется добывать в пути.
Поразмыслив, они пришли к выводу, что помимо Игоря, поехать должен и Валентайн, присутствие немца придавало организации дополнительный вес, делая ее интернациональной и намекая на обширные связи и значительный ареал распространения. Пусть это и не являлось истиной, но в некоторых ситуациях хороши любые козыри.
Выходить порешили с рассветом, прочесав вокзалы и прочее железнодорожное хозяйство Череповца в поисках ремпоезда. Потом предстояло загрузить его рельсами, отыскать топливо для дизеля, и потратить несколько дней на охоту. Собственных запасов пищи у отряда по прежнему не хватало и они не упускали ни единой возможности пополнить скудные запасы.
Ночь Игорь провел беспокойно, сказывалось нервное напряжение, и нетерпеливое желание повидать наконец свой родной город. Странно, он столько лет считал, что вытравил из памяти воспоминания о Вологде, но стоило оказаться в родных краях, как они набросились на него, словно стремясь наверстать упущенные годы. Во сне он гулял по цветущей набережной, возле «памятника Коню». где-то на скамейках играли на гитаре, красивые девчонки сверкали загорелыми коленками, в речку с гиканьем кидалась детвора. А завтра ему идти на последний перед экзаменами зачет, и потом лето вступит в свои права окончательно.
Он проснулся от толчка в плечо. Нахалов, уже выбритый, с капельками воды на мускулистом торсе, улыбаясь провозгласил.
– Подъем командир, все уже встали, один ты на массу давишь. Пора завтракать и разминать ноги.
Игорь, еще какое-то время лежал, стараясь удержать в себе воспоминания об увиденном сне, но тот улетучивался, оставляя лишь ощущение покоя и радости. Как улетучилась и вся прошлая жизнь.
После завтрака стали распределять команды. Большую часть, Игорь на сутки отправил в леса, охотится на расплодившуюся дичь, вторая команда отправилась обшаривать город в поисках дизельного топлива, а сам Игорь, с небольшой группой отправился на железнодорожную станцию.
Череповец он знал поверхностно, бывая тут до нашествия лишь проездом. Сейчас же то, что осталось от города, с трудом бы узнал и местный житель, настолько разрослись деревья и кустарник. Как ни странно, самый экологически неблагополучный город страдал от нехватки зелени, сейчас же, она активно отвоевывала территорию. Сквозь остатки асфальта, наружу уже проросли деревья и кустарники, дома, зияя выбитыми стеклами, уже кое где потрескались и потемнели от непогоды. Следы человека, чтобы там не болтали в свое время экологи, исчезают очень и очень быстро. Природа не очень-то любит бесхозные достижения человеческой цивилизации и быстро отвоевывает назад оставленное без присмотра Пройдет еще какая-нибудь сотня лет и на месте городов останутся лишь поросшие лесом скалы, бывшие когда-то домами. Один плюс, воздух вокруг был свеж и чист, словно и не дымил здесь несколько лет назад крупнейший в Европе металлургический комбинат.
К вокзалу вышли неожиданно, стоило миновать лесок, растущий на месте бывшего парка, как впереди оказалась привокзальная площадь. Игорь неплохо знал эту часть города, поэтому сориентировался быстро. Справа располагался бесполезный сейчас автовокзал, а впереди лежала цель их пути. Железнодорожный вокзал Череповца. Приземистое длинное здание, когда-то выкрашенное голубой краской, за прошедшие годы потускнело, от непогоды, лишившись крыши и всех стекол. Игорь ни разу не был внутри, решил не нарушать традицию и на этот раз. Как старому знакомцу помахав рукой останкам привокзального ресторанчика, что занимал гофрированный ангар, Игорь повел остальных к путям.
Там царил уже привычный хаос, еще в первую ночь, ящеры нанесли точечные удары по всем железнодорожным узлам, превратив пути в искореженные лабиринты, обсалютно непроходимые для проезда. Иной раз хватало одной ракеты, или лазерного жгута, потом начинали рваться цистерны с топливом, и на путях вспыхивал огненный ад. Игорь как-то раз слышал исповедь выжившего пассажира поезда, а воображение дорисовало остальное. Немногим удавалось выбраться из таких передряг.
Они решили разделиться на две части, и прочесать пути в обе стороны от вокзала, договорившись встретиться через два часа на этом же месте. Нахалов с десятком человек пошел в сторону Северстали, а Игорь двинулся в сторону Вологды. Проходя мимо района, где жила невеста Белкина, Игорь понял, что просто обязан зайти в ее квартиру. Здесь он уже бывал, давным-давно, в девяносто четвертом, во время отпуска. Они ушли в него с Белкиным одновременно, но Игорь решил перед поездом зайти к тетушке, что жила в Шушарах, в итоге опоздав на свой рейс и уехав лишь на другой день. Сергей потом долго матерился, а Игорь любовался им и его невестой, в тайне завидуя другу. Такая девушка обязательно бы дождалась Серегу из армии.
Он сразу нашел ее дом, когда-то белоснежную, а теперь серую девятиэтажку, что буквой П опоясывала дворик, поднялся на восьмой этаж, самая левая дверь. Квартира окнами на Аммофос, Игорь засмеялся, вспомнив, как сидел на кухне и вдруг по квартире поплыл густой запах, как будто кто-то испортил воздух. Он тогда возмущенно обвинил Серегу в отсутствии культуры, и долго потом извинялся. Будущий тесть Сереги разъяснил, что это просто подул ветер со стороны химического завода.
Квартира стояла запертой и Игорь, недолго думая, просто вынес ногой прогнившую дверь. И замер, едва осела поднятая упавшим косяком пыль. Жившие здесь люди явно не погибли в первую ночь. Пустая вешалка, нетронутая мебель, кровати со снятыми постельными принадлежностями, и главное, здоровенный, не менее метра, пожелтевший лист ватмана, с огромными, каллиграфически выведенными красным маркером буквами:
Сереженька, я буду в Костяевке, приезжай туда.
Очень люблю тебя, Таня.
Игорь присвистнул, ветер в тот день дул в ином направлении и у Таниной семьи оставалось время эвакуироваться. Ее отец, крепкий мужик, повидавший жизнь, наверняка при первых же признаках опасности, вывез семью за город, в свою деревню, что была на безопасном удалении от Череповца. А Таня написала эту записку в надежде, что Белкин вернется, прочитает ее и… Господи, сколько же она ждала! Серега, идиот, потерять такую женщину! Он должен был за ней вернуться еще тогда! Нужно как-то сообщить ему, при первой же оказии, сейчас же найти на карте эту Костяевку и отправится туда, обрадовать Татьяну.