Юрий Валин - Эльдорадо для Кошки-2 (СИ)

— Не думаю. Кроме того, преступник ты шумноватый.

— Плохой день. Обычно все проходит глаже.

— Должно быть. Иначе не дожить бы тебе до столь почтенного возраста. Почему руку так держишь?

— Кажется, тот господин стражник своим дурацким копьем пальцы мне поломал.

Единственный глаз воришки спокойно встретил удивленный взгляд девушки.

Средний и безымянный пальцы сильно распухли, но сломан был только безымянный. Пока Катрин накладывала шину — щепку, отколотую от корабельного борта, и бинтовала кисть, вор не произнес ни звука.

— Леди всерьез лекарству изволила обучаться? — поинтересовался парень, когда с припозднившейся первой помощью было закончено.

— Нет, чаще калечу, чем лечу, — Катрин заправила остатки частично пущенной на бинты рубашки в брюки.

— Теперь я милосердной леди ещё и рубашку должен.

— Ага, вот уж приоденусь на славу, — согласилась шпионка. — Что ты, инвалид, на мои ляжки косишься? Как еще меня ублажать собирался с таким попорченным здоровьем?

— Напрягся бы. Когда еще такой случай выдастся?

— Никогда не выдастся. И не мечтай. На твои рожи-руки мне плевать, я принципиально иную любовь предпочитаю. А острых ощущений мне и так по жизни хватает.

— Понимаю.

— Что ты понимаешь, одноглазый?

— Леди, с ходу вкручивающая мозги стражникам, едва ли обычная хозяйка мелкого поместья.

— А вот и хозяйка. Я, между прочим, замком владею. Кстати, с чего ты взял, что я страже 'вкручивала'?

— Про чешуйчатых аквалангистов — сказки. И о тех островах в Глоре никто слыхом не слыхивал.

— Забудь. Сугубо служебная закрытая информация. Исключительно для городских стражников. Ты из Глора, что ли?

— Да я все побережье неплохо знаю, — уклончиво сказал вор. — Если что нужно, спрашивайте.

— Значит, повидал мир? И, что, всё побережье жаждет покидаться в тебя камнями?

— Ну, я не столь популярен. Но стоит мне на люди показаться, как желающие взяться за камни непременно находятся.

— И ты из-за таких пустяков покинул богатую столицу?

Парень пожал плечами:

— Камни везде одинаковые. Но последнее время в Глоре беспокойно живется не только уродцам. В столице сейчас чересчур весело. Сплошные праздники. Флоту давно пора бы убраться в свой проклятый поход, пока не пропили и не прожрали все заготовленные припасы. Сейчас в Глоре полным-полно лордов, которым абсолютно нечем заняться, кроме драк и попоек.

— Интересно, а как на подобное безобразие смотрит глубокоуважаемый лорд Найти?

— Точно сказать не берусь, в Цитадель меня нечасто приглашают. Думаю, вашего Найти не особенно волнует происходящее в городе. Лорд-командор готовит поход, и можете быть уверены, когда-нибудь вся эта разожравшаяся свора, наконец, отправится покорять Юг. Не знаю только, останутся ли в городе к тому времени небитые горожане и нетрахнутые горожанки.

— Возможно, часть горожанок будет искренне опечалена отъездом столь блестящего и энергичного воинства. Так ты хорошо знаешь Глор?

Вор внимательно посмотрел на девушку. Этот полумясной взгляд было трудно вынести.

— Слушай, отчего ты рожу не завязываешь? — прямолинейно спросила Катрин. — Тряпку найти трудно?

— Тряпка сделает меня красивее?

— Люди не будут гадить в штаны, едва взглянув на тебя.

— Какое мне дело до их штанов?

— Испачкав штаны и лишившись сыра, горожане ищут камень. Тебя это удивляет?

— Не особенно. Рано или поздно я найду свою помойку.

— Мы все её найдем. Стоит ли торопиться?

— Мне — стоит. Там, в моем будущем исключительно тухлятиной воняет. Сплошная помойка.

— Со столь позитивным мышлением ты весьма ненадежный должник.

Парень выпрямился:

— Так леди действительно нужно что-то украсть в Глоре?

— Почти. Мне в Глоре необходимо отыскать человека.

— Сделаю все, что в моих силах. Город недурно знаю. Я так понимаю, леди по суше в столицу двинуться намерена? По берегу я ходил немного, но представление имею. Если леди верит в преданных людей, то она подыскала такого. Хотя какой я человек…

— Самокритику пока засунь куда подальше. Например, в задницу. Проводник, знакомый с местными реалиями, нам пригодится. Тем более, неболтливый. Я, между прочим, продолжаю наивно верить в людскую честность. Впрочем, в предательство тоже верю. Если у тебя возникнет хотя бы мысль скрысятничать…

— Не возникнет, — тихо сказал вор.

— Хм, надеюсь, ты останешься таким же немногословным, — заметила Катрин. — Я найму тебя, если мои спутники не будут возражать. Но прежде слегка удовлетвори мою любознательность. Что там, в столице, творится?

Беседа затянулась. Одноглазый вор отвечал на вопросы четко и ясно. Катрин не могла уловить ни тени неуверенности или лжи. Сообразительный парень. Если не смотреть в исковерканное лицо — определенно, один из самых толковых людей, встреченных шпионкой на путаных тропинках южного Эльдорадо.

— Ладно, — сказала Катрин. — Вот с верховой ездой ты подкачал.

— Я человек городской. Ну, и слегка с морем знаком. А лошади… Что мне, за пивом верхом скакать, что ли?

— Да, промочить горло не помешало бы.

— Леди пьет пиво?

— И пьет, еще и драками да девками развлекается, — Катрин спохватилась. — Ты глаз придержи, а то последний на лоб вылезет. Шутит леди. Времена нынче путанные, не поймешь, с кем и как спать надлежит.

Помолчали. Потом Катрин проворчала:

— Говорить, кто ты, откуда, да где половины физиономии лишился, ты не рвешься. Я любопытствовать не стану. Но как тебя именовать-то?

— Одноглазый.

Катрин скривилась:

— Примитивно. Ты теперь человек служащий, не должен свою леди компрометировать. Что за кликуха убогая? Поприличнее как-нибудь обзовись, понейтральнее. Что-нибудь классическое. Хм, вот например, имя Квазимодо у тебя ярко-выраженной аллергии не вызывает?

— Хоть Требухой зовите.

— Но-но, повторяю, ты теперь в приличном обществе вращаешься. У нас за хамство принято мигом кровь пускать…

Вообще-то, дело обстояло наоборот. В последнее время Блоод предпочитала подбирать 'доноров' чистеньких и аккуратненьких. Естественно, когда имелся выбор. Ладно, одноглазый казался достаточно сообразительным, чтобы разобраться в реалиях внутренней жизни крошечного отряда и без подсказок.

Катрин в сердцах сплюнула. Плевок по весьма изящной траектории полетел с высокого обрыва и канул в волны прибоя.

Блоод и Вороной фыркнули, с разной степенью музыкальности, но однозначно осуждающе. Жеребца еще можно понять — хозяйка вздумала плеваться с его спины. А Блоод-то чего? Между прочим, в сложившейся ситуации все виноваты.