Анатолий Бурак - Команда

Встречаются гипотезы, что это места жертвоприношений. Некоторые умники в нашем мире считали их своеобразными приёмниками для телепатической связи с инопланетянами. Что характерно, расположены они, по крайней мере „у нас“, по всему миру, как в Старом, так и в Новом Свете. И имеют поразительное сходство.

— Эрго? — Вопросительно взглянул на неё я.

— Никаких скоропалительных выводов. — Резко оборвала мои инсинуации Иришка. — Просто, любая попытка лучше, чем полное бездействие.

— Попытка не пытка. — Пробормотал Ал-Ор, резюмировав. — Что ж, лично я согласен.

— Насколько понял, вы говорите о сооружениях, называемых у нас Артефактами? — Вступил в разговор Интаур. — Они как раз подходят под описание юной леди. — Легко поклонившись в сторону пифии, он продолжил. — Один такой памятник находится в десяти днях пути отсюда. Другой же, известный мне, расположен на территории соседнего княжества. До него можно добраться за два дня.

— Тогда решено. — Ал-Ор был сух и деловит. — Направляемся к ближайшему.

— Трудность состоит в том, что два дня нужно путешествовать морем. А, в связи с тем, что на нас объявлена охота, порт наверняка взят под контроль воинами Ордена.

— Не может быть, чтобы в вашем мире не было морских разбойников и контрабандистов! — Воскликнул я. — Конечно, вы — довольно отсталая нация. Но не имеющая преступности цивилизация, по моему глубокому разумению, абсолютно лишена будущего.

— Умница, Сашка. — Иришка, взвизгнув, подпрыгнула и, обхватив мою шею уками, звучно поцеловала.

„Чёрт возьми“. — Промелькнула растерянная мысль. — „Если так пойдёт и дальше, то я, как честный человек, вынужден буду жениться“.

Яркий, настолько, что казался нереальным, аквамарин простирался над головой. И — совсем другая, но, тем не менее, практически не отличимая по цвету, среда находилась снизу. Две грандиозные необъятные пучины. Возникало ощущение, что утлое судёнышко повисло между гигантскими пропастями, ухитряясь как-то не соприкасаться ни с одной. Если бы не редкие облака, ни за что бы не поверил, что движемся вперед, а не дрейфуем, попав в полный штиль. Настолько реально ощущение статичности и полного покоя.

Красота. Когда ещё увидишь подобное.

Но корабль всё же мчался по гладкой поверхности нескончаемого моря. Истекал второй день путешествия и вскоре мы должны ступить на берег.

За нами никто не гнался и только соседство не очень чистых физиономий, услугами чьих хозяев пришлось воспользоваться, внушало некоторые опасения. Я стоял на палубе и, жмурясь от яркого солнца, смотрел вокруг. И, изо всех сил пытался унять дрожь, плотно угнездившуюся в глубине души.

Необъяснимое смятение тисками сжимало сердце. Трепет, без спроса пустивший корни, норовил выбраться наружу. Первобытный, животный ужас наплывами заполнял сознание, не давая трезво мыслить.

Преследователи остались позади а эти… Промышляющие морским разбоем оборванцы вряд ли смогут справиться с тремя мужчинами. Мысли перекинулись на спутников.

Что ни говори они первые, кому удалось короткий срок наворотить подобное количество дел.

В общем, разумом я понимал, что нам ровным счётом ничего не угрожает. Тем более, на безбрежной водной глади. Однако, чувство опасности не желало оставлять, лишь слегка притупившись.

Ал-Ор подошёл и встал рядом.

— Скучаете?

Я покачал головой.

— Нет… Просто…

— Всё дело в солнечной активности, Интаур. Как все восприимчивые люди, вы тяжелее многих переносите подобные периоды. Учёные моего мира убедительно доказали, что энергетика Солнца напрямую воздействуют не только на органические тела, но даже на социальные процессы и направление хода истории. „Вспышки“, возникновение и исчезновение солнечных пятен, их перемещение по поверхности светила, оказывают прямое и косвенное воздействие на состояние любой биосистемы. Как животных, так и человека.

В прошлом нашего мира этим были обусловлены губительные эпидемии, различные аномальные события. Нервные взрывы, неадекватные психические реакции. Отклонения в поведении, причём, как отрицательные, так и положительные. В частности, Наполеон Бонапарт, человек, оставивший заметный след в истории, этот „великан личного произвола“, покорно подчинялся влиянию космических факторов. Вулканические периоды его деятельности приходились на время максимальной активности Солнца. И, наоборот, минимум Военно-Политических актов совпадает с отсутствием солнечных пятен. А Императорской короной он был увенчан в год максимальных энергетических всплесков.* *(1804 г.) — Кем вы были до того, как я привёл вас сюда? — Я с любопытством уставился на юношу, годившемуся мне во внуки.

— Аналитиком. — Ответил Ал-Ор. — Работал на могущественную организацию, обслуживающую правительство Солнечной Системы.

— Тоже, своего рода „рыцарь Ордена“?

— Я бы не стал делать поспешных выводов. — Возразил Ал-Ор. — Орден, взявший на себя миссию управления вашим обществом, а где-то даже и сдерживания его развития, делает это исподтишка. Мы же работаем в открытую. И каждое решение, могущее повлиять на судьбы миллиардов, принимается на всеобщем голосовании.

— Я не пытаюсь оправдать монахов. — Сердито глянул на него я. — Просто, как любой человек, вы готовы с пеной у рта отстаивать именно ваш образ жизни.

— Возможно, вы и правы.

На горизонте показалась земля. Небритые личности зашевелились. Свернув, корабль пошёл вдоль берега, в поисках наиболее удобного пристанища. Хотя, наверное, морякам оно хорошо известно.

Где-то через час, войдя в мрачную бухту, окружённую почти отвесными скалами, бросили якорь. На воду спустили шлюпку и, провожаемые любопытными взглядами, мы покинули палубу. Никто не предпринял попытки остановить или потребовать дополнительной платы. Ал-Ор, рассчитавшись золотом убитых жрецов, приобрёл несколько бочонков с порохом, которые тоже погрузили в лодку.

В одном из утесов виднелась узкая расщелина, ведшая в довольно просторную пещеру.

— Шагайте по коридору. — Напутствовал человек в рваных парусиновых штанах и серьгой в ухе. — Когда выйдете, сворачивайте налево. В деревне, находящейся в нескольких лигах, сможете достать лошадей. Морские бродяги отчалили, а мы, подхватив оружие, ступили под своды созданного природой зала. Внутри оказалось не очень приветливо. Дневной свет несмело задержался у порога, не попытавшись заглянуть внутрь. Зажгли факелы, и в красных отблесках пламени разглядели местами поросшие мхом стены. В нишах лежала различная утварь, носившая изрядный отпечаток времени. Кое-где были изображены фигуры людей и диковинных зверей. Дальше блеснуло выполненное какой-то фосфоресцирующей краской изображение черепа. А срез породы, обнаживший довольно большой осколок кварца, похожего на зеркало, дополнял инфернальную картину.