Сергей Палий - Монохром
– Вот с этого места подробно и с картинками, – велел я. – Что произошло при втором прорыве? Ведь неспроста угольники за Периметр поперли. Аномальный выброс запустил какие-то скрытые процессы?
– Точно не знаю. Видимо, они на протяжении многих лет были… законсервированы. Наверное, впали в какое-то подобие анабиоза. А теперь всплеск энергии разрушил сдерживающие нити, пустил механизмы. – Но какого банана они поперли за Периметр?
– Трудно сказать. Может, бойцы просто возвращаются домой?
– Ага, такими темпами скоро все мутанты по киевским хаткам разбредутся. Я проверил двустволку. «Калаш» закинул за спину, натянул ремень, чтоб приклад не колотил по заднице. Несмотря на то, что паршиво сделанные патроны все-таки промокли и через раз давали осечку, бросать при стрелянный автомат я не собирался. Не развалюсь, потаскаю четыре лишних кило – свое все-таки, родное.
– Лады. Три коротких вопроса. Первый. Почему ты внешне не изменился с тех пор? Если, конечно, не врешь и действительно участвовал в операции «Фарватер»… Ведь тебе должно быть лет тридцать, так? А вы глядишь от силы на двадцать. Лёвка помолчал, прежде чем ответить.
– Точно не знаю, что не так с моим организмом, но с тех пор, как внутри стала расти эта дрянь, обмен веществ замедлился. Жизненные показатели упали. Мое нормальное давление восемьдесят на пятьдесят, а пульс даже при нагрузке не выше семидесяти ударов в минуту. По нужде хожу гораздо реже обычного. Зато когда прихватывает и случается приступ, так колотит, что врагу не пожелаешь. Наверное, из-за этой… батарейки я почти не изменился за столько лет.
– Допустим. Вопрос второй. Есть ли закономерность в появлении «жемчуга»? У кого он… вырастает?
– Думаю, теоретически вероятность зарождения артефакта есть у каждого, кто побывал в шахте во время выброса. Но точных данных у меня нет. Да и откуда им быть? Я же не ученый.
– Тогда главный вопрос. За каким хреном мы идем к шахте, раз оттуда уже все свинтили?
Парень опять замолчал. Видно, прикидывал, стоит ли говорить правду. Наконец решил.
– Нужно перекрыть ствол шахты. Я хочу предотвратить катастрофу, остановить черный туман, пока он не начал превращать всех вокруг в носителей. Вояки не понимают, что может произойти, если позволить дряни вырваться наверх. Откроют душегубку, бросят сотню подопытных и будут ждать результатов. Для них «жемчуг» – очередной шанс получить управляемых монстров, которых можно использовать вне Периметра. Очередной эксперимент.
– Э-э-э… – протянул я, пристально глядя на него. – Ты новоявленный спаситель мира, что ль? Уволь, я на это не подписывался. Уж не обессудь, но мои интересы в этом деле гораздо ближе к плинтусу. И, честно говоря, мотивация моя сейчас тоже стремительно падает…
– Получишь ты свой артефакт, не волнуйся, – обронил Лёвка, и я уловил в его интонации нотку оскорбления. – У меня внизу припасена «жемчужина».
– Хитрый, – прищурился я. – А вдруг ты меня хочешь в ловушку какую-нибудь заманить? Вдруг весь этот рейд – часть какого-нибудь плана? Ты ведь до сих пор под присягой.
Лёвка удивленно приподнял брови и тут же их уронил обратно.
– Не обижайся, Минор, но с тебя и взять-то нечего, – сказал он. Пожевал губами. – Не торопись. Ты все поймешь, но для этого нужно спуститься в шахту. – Я не верю в альтруизм.
– Поброди с мое по Зоне неприкаянным, нестареющим, одиноким – поверишь.
В этих словах не было патетики и пафоса. Лишь сухая констатация факта. Я на секунду представил себе жизнь этого фактически еще пацана, которому не повезло оказаться не в том месте не в то время, и понял – Лёвка не бравирует.
Передо мной стоял смертельно уставший человек. Уставший от мира и от себя самого.
– Постой-ка. – Я машинально потрогал языком давно сколотый зуб. – Ведь с этой штуковиной, которая у тебя в пузе, ты можешь покинуть Зону. Вон как твои однополчане ломанулисъ, как только появилась возможность. Почему ты здесь?
– Я детдомовский. Мне некуда идти. Ни родителей, ни друзей, ни девки… Да и прошло столько лет. – Он горько улыбнулся. – Клетка не заперта, Минор, просто там, снаружи, меня ждет пустота. За окном вновь пророкотало.
– Другой бы на моем месте вспорол бы тебе сейчас брюхо, отковырял от кишок «жемчуг» и свалил бы короткими перебежками в «№ 92», – задумчиво проговорил я, с прищуром глядя на паренька. – Прикольный расклад, а?
– А ты? – спросил он. Серьезно, но вновь без тени страха. – Как ты поступишь?
Эх, вот вскрыть бы сейчас этого самоуверенного касатика окрест пупка и свалить с хабаром к Фоллену… А ведь год назад я бы так и сделал, причем без особых раздумий. Интересно, что изменилось? Может, взрослею? Поздновато вроде. Неужели старею? Да не, рано. Надо будет на досуге обмозговать варианты – ведь управлять собой возможно, только зная истинные мотивы и действительно важные стимулы. Поведение – штука тонкая. – Пойдем, – коротко велел я.
Раскаты грома в третий раз пронеслись над гиблой землей, а небо озарилось ртутным свечением. И это не предвестье грозы. Кажется, собирается грянуть мощнейший выброс.
Мы вышли на лестничную клетку и спустились на первый этаж. Идти наперевес с ружьем вместо автомата было неудобно. Цевье лежало в ладони, как чужое, длинные стволы так и норовили зацепиться за каждый угол, непривычное расположение двух курков и спусковых крючков напрягало. Да уж, много я навоюю с этой корягой.
Возле выхода из подъезда внезапно подала голос птичка-интуиция – тюкнула по затылку изнутри: мол, не дремать, боец. Интересно, чего этой дурехе не понравилось? На крыльце я остановился, огляделся. Тихо. Ветерок едва-едва шатает качели, из засохшей грязи торчат велосипедные спицы без обода, вдалеке сереет блин сплющенного гаража-ракушки. Сканер и детектор молчат. И все же что-то не так.
– Здесь какая-то аномалия, – басовито шепнул Лёвка. – Совсем рядом. Я… чую.
– Тоже чую, – нахмурился я. – Но что это может быть? Электроника тупит, да и на глазок не могу определить. – Давай попробуем народный метод.
Я кивнул. Достал из кармана несколько болтов, выкрученных про запас из сетчатой кровати, и швырнул один прямо перед собой. Железяка пролетела метра три по дуге, отскочила от бордюрного камня и шлепнулась на дорожку. Ничего. Что ж, стало быть – вперед.
Когда я уже занес ногу, чтобы двинуться дальше, Лёвка дернул меня за рукав, заставив вздрогнуть и застыть на месте. Я гневно посмотрел на него. Парень молча указал на край крыльца, рядом с которым росли одуванчики.
Опа-па! Одуванчики. Вот что показалось мне странным, когда мы еще только шли сюда. А теперь – не обратил на них внимания. Зря.