Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Он отдалился от камеры и выполнил книксен, а также изобразил, что снимает невидимую шляпу, после чего вновь приблизился к камере.
— Это жилой отсек, товарищи земляне, — сказал он, показав большим пальцем себе за плечо. — Но очень скоро мы отправимся в производственный модуль «Янтарь-1». Нужно лишь немного подождать — мои коллеги должны прибраться в модуле. Протереть пыль, помыть окна…
— Трупы инопланетян прибрали, и почти закончили заделывать пробоины от бластеров… — тихо сказал кто-то.
— Т-с-с! — шикнул на него Чихоткин, приложив указательный палец к губам.
Тут, откуда-то справа, в поле зрения камеры заплыл сгусток зелёной жидкости, а затем мимо пролетел крутящийся вокруг своей оси предмет, похожий на футуристический пистолет.
— Вот за это его и любят! — воскликнул заулыбавшийся Жириновский.
— Кхм-кхм! — кашлянул космонавт и взял камеру в руки. — Мне сообщают, что модуль приведён в образцовый порядок и теперь его можно показывать землянам — прошу за мной!
Он оттолкнулся от стены и поплыл по жилому модулю. Когда он достиг кухонного отсека, в кадр попали двое космонавтов, Васильева и Асхабов, заталкивающие связанного «инопланетянина» в один из шкафов. На «инопланетянине» зелёная маска с фасетчатыми глазами и ушами в виде хоботков, а одет он в футуристичного вида глянцевый костюм, имитирующий инопланетный скафандр.
— Свободу Нибиру!!! — прокричал «инопланетянин», ненадолго вырвавшийся из шкафа.
— Мы почти на месте, товарищи земляне! — стараясь сохранять серьёзность, продолжил Чихоткин, доплывший до входа в производственный модуль. — Внимание, это первый показ модуля «Янтарь-1» — до этого момента его видели очень немногие…
Он повернул камеру и показал внутренне пространство модуля, в котором стоят камеры кристаллизации, смесители, над которыми размещаются системы добавления стабилизаторов и консерваторов, а вдалеке видна фасовочно-упаковочная линия, на которой готовый инсулин запаивают в специальные баллоны, предназначенные для отправки на Землю.
— Вот тут я и провожу часть своего времени на орбите, — сообщил космонавт Чихоткин и подплыл к консоли управления. — Работа сложная, но я её просто обожаю! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всему советскому народу — за то, что он удостоил меня чести стать советским космонавтом! Осознание, что наша тяжёлая работа каждый день спасает тысячи жизней — это величайшая награда, какой только может удостоиться простой человек!
Он легонько оттолкнулся от стенки и проплыл к ближайшей камере кристаллизации.
Камера имеет диаметр 120 сантиметров и длину 300 сантиметров, а корпус её исполнен из сплава титана, сверху покрытого толстой теплоизоляцией и тяжёлой антирадиационной защитой. Она опутана трубками и проводами, а на разных уровнях у неё размещены три многослойных окна диаметром 25 сантиметров, нужные для визуального наблюдения за ходом роста кристаллов.
— Всё волшебство происходит внутри — идём, посмотрим, — сказал космонавт и подплыл к центральному окну. — Видите? Это специальный раствор, в котором и растут кристаллы. Не знаю, видно ли вам, но эти полупрозрачные штуки — это и есть кристаллы орбитального инсулина.
Видны подложки, на которых и растут полупрозрачные кристаллы, для которых созданы оптимальные условия.
— К сожалению, время трансляции ограничено, поэтому я не могу показать вам, как растут кристаллы, но просто поверьте — если бы у меня было на это достаточно времени, я бы смотрел на это часами! — сказал Чихоткин. — Пока что, это всё, что я могу показать, но в будущем обязательно состоится трансляция с демонстрацией производственного модуля «Изумруд-1»!
— А-а-а-р-р! — раздался рёв.
Космонавт развернул камеру и навёл её на входной проём, в котором показался «инопланетянин», вооружённый футуристичным боевым топором, лезвие которого светится неоном.
— На этом всё, дорогие товарищи! — воскликнул Чихоткин, вновь развернувший камеру к себе. — До скорых встреч!
Трансляция завершилась, и Владимир успел заметить, что число её зрителей достигло 103 миллионов человек.
— Вот дают… — произнёс он. — Ну, Чихоткин…
У него сложилось ощущение, что у Чихоткина уже состоялась карьера блогера, так как теперь на его основной канал подпишутся миллионы, а возможно и десятки миллионов.
Мобильный телефон Жириновского начал исполнять гимн Советского Союза.
— Алло, — ответил он на вызов от Орлова.
— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Геннадий. — Видел⁈
— Конечно! — ответил Жириновский. — Это было впечатляюще — ребята поработали на славу.
— Отправь меня на «Мир-3»! — попросил Орлов.
— Это не я решаю, Гена, — сказал Владимир. — Приходи на следующее заседание ГКО — выработаем решение. Да и зачем тебе туда? Чихоткина уже не переплюнешь — его видел весь мир.
Трансляция велась также и по всем советским спутниковым каналам и официальным каналам союзных стран, с синхронным переводом — точно не известно, сколько у неё было зрителей, но ожидалось, что будет около сотни миллионов дополнительно.
— Да и бог с ним, с Чихоткиным, — ответил Орлов. — Посмотрев трансляцию, я понял, что скучаю по орбите.
— Ну, посмотрим, что получится сделать, — произнёс Жириновский. — Если ГКО одобрит и пройдёшь по здоровью — почему нет? Лично я не возражаю. А жена что об этом думает?
— С ней я уж как-нибудь договорюсь, — сказал Геннадий.
— Ладно, хорошо, — ответил на это Жириновский. — Ты где сейчас?
— Дома, — сообщил Орлов.
— Если не занят, то приезжай к Дому Правительства — я скоро выеду, — попросил Владимир. — Возможно, поймаем Штерна и обсудим с ним твою просьбу.
— Замётано! — обрадованно воскликнул Геннадий. — Я выезжаю! До встречи!
— До встречи, Гена, — сказал Жириновский и завершил вызов.
Стоило ему положить телефон на стол, как он снова начал исполнять гимн.
— Алло, — ответил он на вызов от маршала Язова. — Здравствуй, Дмитрий Тимофеевич…
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 31 мая 2003 года*
— Так, они это серьёзно? — спросил Владимир. — Референдум?
— Организация выглядит очень серьёзно, — ответил Гаськов. — Они перешли от болтовни к делу.
— Вот подонки… — произнёс Жириновский и включил видеостену.
Первая программа ЦТ уже показывает кадры из Варшавы — на улицах польских городов митинги, собравшие сотни тысяч людей, а кое-где уже начались беспорядки.
— … требуют от властей проведение референдума о выходе из договора о нейтралитете, — продолжала Екатерина Андреева освещать происходящее. — Напоминаю, что договор был подписан польской и советской сторонами 11 февраля 1991-го года — он закрепляет нейтральный и внеблоковый статус Польской Республики. Наиболее ярыми противниками договора были сторонники и члены профсоюза «Солидарность», пытавшиеся организовать референдум…
Польские националисты говорят о необходимости выхода из договора о нейтралитете уже десятый год подряд, но дальше разговоров дело никогда не уходило. До прошлой недели.
Профсоюз «Солидарность», который уже давно наводнён националистами разного толка, обрёл особую популярность в