Константин Мзареулов - Капитан Багровой Тьмы
Кабурина, Римлана, Виклиса, даже Надда — все они показывали на него изящными тонкими пальчиками и смеялись, издевательски выкрикивая: «Неудачник, урод, ничтожество!» Вдоволь навеселившись, девки непринужденно скинули одежды. «Неужели станут друг дружку по-женски ласкать?!» — от этой мысли стало совсем больно и обидно.
Но нет, его ждало худшее: раскрылись двери, и вломилась толпа самцов — те самые рожи, которые он так сильно не любил. Среди них были Миштпор, Шуххуфудан, Кенджибар, Миар, Оз-Вабланг и даже наполовину разложившийся Балыглу с рваными ранами на запястьях и горле. Красавицы сладострастно застонали, поспешно принимая вызывающие позы, а самцы немедленно бросились на них, и началась совершенно чудовищная оргия. Повернув к Тарху перекошенное от распутного сладострастия лицо, Кабурина злорадно сообщила: «Лучше с мертвяком, чем с тобой».
Замотав головой, оборотень стряхнул наваждение и шагнул в сторону, чтобы не видеть больше этот мучительный кошмар. Он догадался, что стоял перед зеркалом Страха.
Зеркало Судьбы показало битвы, любовь, Склеп Великих — Тарх валяется без сил рядом с саркофагом Темного Властителя, сжимая в руках магический топор. Дух Чистого Разума смотрит на него с ненавистью.
«Идиот, ты все испортил!» — пророкотал Властитель.
Сгибаясь от острой боли в сердце, Тарх еле выбрался из пещеры. Немного отдышавшись, чувствуя себя полным ничтожеством, он отправился дальше по запаху следов Кабурины и неожиданно для себя вышел на поверхность Купола. Возле входа, повалившись грудью на глыбу куполита, рыдала Кабурина.
Ведьма не реагировала на все старания Тарха утешить ее. Только всхлипывала и выговаривала громко, с надрывом:
— Не сама же я такой сукой стала, это вы меня такой сделали, вам нужна Кабурина безотказная, чтобы на все сразу соглашалась, скажете — убью, скажете — ноги раздвину, а у меня, по-вашему, своих желаний быть не может, я же совсем другой жизни ждала, надеялась ведь, что смогу…
Вдруг она прижалась к плечу Тарха и разревелась в голос. Горько-горько плакала, как обиженный ребенок. Растерявшись, оборотень осторожно гладил ее дрожащие плечи, целовал мокрое лицо, бестолково бормоча слова утешения.
Она шмыгнула носом, но плакать прекратила и принялась вытирать лицо платком. Потом произнесла срывающимся голосом:
— Ты себе не представляешь, чего я там насмотрелась.
— Хватит с меня и того, что сам про себя увидел!
— Все так плохо? — заинтересовалась она.
— Может, не все. Но были сцены, после которых жить не хочется… — Он сжал ее плечи покрепче. — Но ведь ты должна была увидеть приятное в зеркале Судьбы. Думай о хорошем.
В глазах столичной ведьмы снова блеснули слезинки. Всхлипнув, она выкрикнула с отчаянием в голосе:
— Если это моя судьба — лучше бы меня при рождении придушили!
— Неужели мы с тобой в койке? — пошутил оборотень.
Немного повеселев, она ответила, что их постельная сцена была не самым отвратительным из видений. Сказав это, Кабурина сделалась совсем печальной и буркнула:
— Пошли, дяденька. Там наш кораблик приземлился, я видела.
По дороге Тарх уговорил ее сделать крюк в сторону рощи. Кабурина сразу предупредила, чтобы он даже не думал о любви под кустиками мандрагоры. Но Тарха интересовало совсем другое: на опушке он подобрал отличную толстую корягу и, взвалив на плечо, направился к «Победителю».
Походив вокруг фрегата, Тарх обнаружил учителя, который выглядел очень озабоченным и разговаривал невпопад. Профессор успел оборудовать себе рабочий стол — плоскую плиту куполита, где разложил всевозможные находки с поля брани. Рашон водил жезлом над костями, полурассыпавшимися амулетами и осколками оружия, при этом он качал головой и бормотал что-то невнятное.
— Что случилось, учитель? — в очередной раз осведомился оборотень.
Дико посмотрев на него, Рашон провозгласил:
— Место, которое ты нашел, не имеет отношения к известной нам Последней Битве. Этим артефактам очень много тысячелетий.
Новость не произвела на Тарха сильного впечатления. Пожав плечами, он осведомился:
— Это имеет практическое значение? Мы и прежде знали, что в далеком прошлом Темные Властители неоднократно прогоняли Небесную Раковину.
— Не так просто. — Спина Рашона бессильно сгорбилась. — Я нашел останки того Властителя. Он не принадлежал Тьме.
— Битву возглавил Светлый? — расстроился Тарх.
— В том-то и дело, что нет. Это был невероятно могучий колдун без явно выраженной расцветки.
Понять смысл этого известия Тарх не сумел и лишь повторял мысленно сказанное профессором. Слова можно было произнести, пусть даже с трудом, однако суть их оставалась загадкой.
Оборотень искренне обрадовался, когда Рашон поинтересовался итогами их с Кабуриной разведки. Он бодро доложил о пещере Откровений, а затем поведал про встречу с обитавшими на Куполе демонами. К его удивлению, зеркала профессора не заинтересовали. Учитель пренебрежительно проворчал:
— Несерьезные игрушки. Любой колдун-троечник сумеет отшлифовать подобный кристалл…
Затем он принялся расспрашивать Тарха о беседе с эфирными сгустками. Получив подробный отчет, Рашон воспрянул духом, сказав, что подмога демонов оказалась бы весьма кстати в час Последней Битвы.
— Между прочим, учитель, у них есть собственная теория по поводу Небесной Раковины, — проговорил, посмеиваясь, оборотень. — Они заметили, как с этой дряни переселяются на Теллус одичавшие демонические твари… Выслушав эту историю, Рашон неожиданно для Тарха заявил:
— Их наблюдения прекрасно укладываются в мою концепцию насчет большого пинцета. Любой врач дезинфицирует свои инструменты. В мире грандиозных масштабов роль дезинфектора вполне могут играть злые демоны.
Переубедить упрямого старика было, конечно, немыслимо, да и не собирался Тарх спорить с учителем по столь малозначительному поводу. Герое уже закатился за край Диска, стало совсем темно, и они, погрузив на фрегат находки, отправились в обратный путь.
За ужином в кают-компании Кабурина вовсю кокетничала с офицерами-натуралами. Смотреть на это безобразие Тарх не мог и, поднявшись на верхнюю палубу, устроился в кресле, равнодушно разглядывая ночной пейзаж. Неожиданно к оборотню подошла Кабурина. Ведьма с грохотом подтянула, зацепив магической нитью, еще одно кресло, села рядом и спросила негромко:
— Неужели я в самом деле мерзкая испорченная дрянь? От неожиданности Тархошамрахудан не смог подобрать обтекаемый ответ и брякнул:
— Даже не знаю. Мы же с тобой толком не знакомы… — Он спохватился: — Но мне ты нравишься, несмотря на мелкие недостатки.