Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

– Пандея Лазарис, верно?

Она скованно кивнула и дёрнулась, когда незнакомец потянул руки к её лицу.

– Не бойся, я сниму.

Пандея замерла и в голос ахнула, когда он резко сорвал скотч. Кожу защипало, а разбитая губа вновь запульсировала болью.

– Прости, малышка. Неприятно, но так менее болезненно.

Она хотела грубо выругаться, но не привыкла делать это вслух, поэтому ругательство вышло жалкое и вызвало у парня тихий смех.

– Кто ты такой и откуда знаешь моё имя? – хрипло выдавила она.

Незнакомец будто прослушал. Неожиданно нахмурил брови, наклонился ближе, с недовольством разглядывая её лицо, а затем тело – до самых туфель с отломанными каблуками.

При похищении её ударили по голове, но Пандея всё равно отбивалась. Туфлей она заехала одному из подонков по морде. Утешение слабое, но всё же. В отместку она получила пощёчину и отломанные каблуки, чтобы нечем было защищаться.

Ну хоть не босиком заставили ходить по этой грязи. Какой-то склад или старая фабрика. Притом, похоже, по переработке металла. Пока её тащили, под ногами везде были металлические обломки и стружка.

Сперва на придирчиво-откровенный взгляд незнакомца Пандея хотела оскорбиться, но, к своему смущению, заметила, что его внимание замирает не на её груди или бёдрах, а исключительно на синяках, ушибах и кровавых разводах.

– Это они тебя так отделали, малышка?

Пандея ощупала языком трещину на губе, та опять кровоточила.

– Хватит называть меня малышкой. Откуда ты меня знаешь? Если это какая-то попытка меня разговорить, то возвращайся к своим дружкам! Я ничего не знаю о делах отца, а даже если бы знала, то катись вообще в Тартар!

Незнакомец лишь довольно улыбнулся.

– Значит, «милашка Лазарис» тебе нравится больше?

Нет. Точнее когда-то нравилось, тогда она была маленькой, её так называли родители. Она выросла, а прозвище всё не отлипает. Из уст же многих оно и вовсе приобретает неприличный смысл. Пандея проигнорировала.

– Я Элион из Дома Чревоугодия.

Элион?

Знакомое имя.

Да и лицо. Она его где-то видела.

– Меня и моих друзей нанял твой отец. Я, конечно, слышал, что семья Лазарис близка с Ойзис, но не думал, что она буквально под крылом пригрела твоего папашу. Хотя только Ойзис может прийти в голову переманить главарей подпольного бизнеса на свою сторону. – Элион издал восторженный смешок и расслабленно привалился к стене, вытянув длинные ноги.

Да кто он такой, раз смеет так болтать об архонте Дома Зависти?! Змеиный богохульник. Он что? Считает, что наравне с главой целого Дома, чтобы так нагло произносить её имя?

Ойзис всего несколько лет назад приняла венец. Она молода и в чьих-то глазах чересчур амбициозна для своего возраста, а кто-то и вовсе считает её ненормальной, но Пандее Ойзис нравилась.

Элион.

Не так ли звали сына Камиллы, сестры архонта Чревоугодия?

Тот самый, что вляпался в историю с Домом Соблазна?

– Погоди, мой отец? – встрепенулась Пандея.

– Да, через Ойзис он обратился к нам. Архонт велела помочь и вытащить тебя из переделки. В скверную ты передрягу вляпалась, малышка, – протянул Элион, оглядывая грязные обшарпанные стены. – А говорили, что ты в университете учишься. Умница-разумница. Признаешься, как папенькина дочурка оказалась в дерьме? Я никому не скажу. Тусила не с теми или задолжала кому?

Пандея до боли сжала зубы и бросила на Элиона уничижительный взгляд, но тот лишь рассмеялся. Она как раз умница-разумница, а вот дерьмо, в котором она оказалась, опять из-за отца. Если в первый раз, в детстве, она хоть знала, что он творит, то кому перешёл дорогу сейчас – не имела ни малейшего представления. Она скривилась, испытывая отвращение. Из-за незнания противно вдвойне, тем более отец давно обещал больше не связываться с криминалом.

Раз Пандея здесь, то он слова не сдержал.

Захотелось горько рассмеяться.

Он никогда не сдерживал обещания. Дура именно она, раз вообще поверила.

– Хотя ты меня поразила. Я был уверен, что ты неженка с красивым лицом, раз уж тебя прозвали «милашка», – продолжил Элион, когда Пандея упрямо промолчала. – А затем глянул твоё досье. Ты чутка́ безбашенная, да?

Нет.

Будь её воля, Пандея бы предпочла прожить самую спокойную и упорядоченную жизнь. Элион расслабленно пожал плечами, получив в ответ глухую тишину.

– Да ладно тебе, история наверняка занимательная, и, похоже, в детстве ты была смышлёнее. Единицам удаётся пробраться на Переправу без должного пропуска, а ты это сделала десятилеткой. Писали, что ты земли кошмаров повидала, а как упомянули, что к родителям отведут, так истерику устроила, не желая возвращаться домой. Я земли Фобетора видел, место, конечно… на любителя. – Его дразнящий тон и отсутствие серьёзности к нынешней ситуации раздражали.

Элион рассматривал Пандею с интересом простачка, держа расслабленную улыбку, но ярко-зелёные глаза оставались сосредоточенными. Взгляд цепкий. Пандея ни капли не верила его непринуждённой болтовне.

– Я уже сказала. Если хочешь вытянуть что-то про моего отца, то вали в Тартар. А если он нанял тебя мне помочь, то исполнитель из тебя ужасный, – хлёстко ответила она, вздёрнув подбородок.

Несмотря на убеждённый тон, во рту начало отдавать знакомым привкусом горечи, появляющимся каждый раз, когда её вынуждали вспоминать о бегстве на Переправу и моменте, из-за которого она наконец прозрела.

Она была умной, тихой и послушной дочерью. А в итоге оказалась удобным прикрытием для бизнеса отца. И безрассудное бегство на Переправу стало единственным пришедшим тогда на ум бунтом.

Пандея думала, что отец взял её в Санкт-Данам на балет, чтобы порадовать, провести вместе время, которого у него практически не было из-за работы. А потом в их ложу пришли другие мужчины, и с того момента отец на дочь не смотрел. Он улыбался с бокалом виски в руке, что-то обсуждал с партнёрами, жал руки и подписывал бумаги. Ни разу не глянув на развернувшееся выступление, он выглядел счастливым, сидя в дорогущей ложе и заключая очередную выгодную сделку.

И тогда Пандея прозрела.

Внезапные встречи в их совместное время никогда не были случайными. Прогулки с ней являлись прикрытием для сделок, о которых никому не стоило знать. Отец отправил Пандею обратно в Пелес через Переправу одну, потому что дела с партнёрами оказались важнее.

Она ведь умная, тихая и послушная.

Отец сказал пройти Переправу, и она прошла. Велел идти домой, и она подчинилась.

Вернулась домой в Пелес, а там скрыла от мамы и всех слуг наличие ахакора. Она сделала всё ровно так, как отец и ожидал от своей любимой удобной дочурки.

Ему не нужно было ей