Леонид Турбин - В погоне за быком (СИ)

— Пять плюс один плюс ещё двое, вроде похоже на них, — думал Вампир, — скорее всего не врёт насчёт жмуриков… — и дал отмашку свободовцу, мол «всё в порядке, выходи».

Тень неторопливо выбрался из кустов, закинул винтовку на плечо и прогулочным шагом направился к подъезду. Все молча стояли и смотрели на него, и пока Тень не дошёл, никто не проронил ни слова. Уж так в Зоне повелось, говорят сначала только старшие, а остальные молчат, если их не спрашивают и не обращаются напрямую.

— Теперь мы тоже все, — Вампир похлопал по плечу свободовца, — это Тень.

Настала пора Рыжего представлять свою группу.

— Санёк, — начал он с брата, — брат мой, как уже успели заметить.

— Болт… Сверчок…. Умник…. Кот…. Клёст…. - поочерёдно представил и всех остальных.

Но тут ПДА в один голос затянули ежедневную песню о «приближающемся выбросе».

— Вот только этого нам и не хватало, — началось ворчание наперебой.

Но, Зона есть Зона, и выбросы начинаются вне зависимости, хотят этого её обитатели или не хотят.

— Ну что, выброс скоро, — Вампир с ожиданием посмотрел на Рыжего.

— Ага, — тот смотрел на ПДА, будто там фильм какой интересный показывали.

— Так и будем здесь стоять? — Вампиру осталось разве что в открытую сказать, что пора искать убежище.

— А? — Рыжий словно не понял. — Нет конечно! Тут подвал открыт, там же можно спрятаться?

— Можно, — Вампир вздохнул как преподаватель, перед которым сидел студент, и смог ответить на вопрос с чёрт знает какой попытки.

— Только там… эта… наши лежат, — как-то виновато и сковано выдавил Рыжий.

— Ну, ничего, привыкайте, в Зоне смерть на каждом шагу ждёт.

— …похоронить бы…

Да уж, тут Вампир задумался. Молодёжь, зелёные сопляки для Зоны, а ведь в них, порой, человеческого больше, чем в матёрых сталкерах. Вот когда он сам последний раз хоронил погибших? Всё некогда, всё спешить нужно, всё Зона приберёт. А тут бах, хоть и зелёные, а всё же люди, не бросают покойников на растерзание мутантам да расклевание воронам, похоронить хотят, по-человечески…. И Вампиру как-то стыдно стало, нет, не перед эти сопляками, которые чудом ещё живут и сталкерами из них станет от силы ну один, ну два, если раньше не сгинут, нет, не перед ними, и даже не перед Скелетом или Тенью…. Перед самим собой ему стыдно стало, что совсем стал забывать — что такое быть человеком, а не сталкером. Вампир украдкой посмотрел на свободовца — а может всё же прав он? Может, действительно — все мы и есть та самая Зона, и она, злодейка, коварная, беспощадная, поглощает наши души, питается нашей человечностью, и заставляет быть ею, Зоной…? Может действительно прав, что никуда мы от Зоны не денемся, что нечего нам там, на Большой Земле делать?… Нет, не прав, — сам себя убеждал Вампир, — вот закончим это, и всё, брошу, уйду к чёртовой матери, брошу всё, уйду….

— Похороните, — ответил Вампир Рыжему, — ну что, веди в подвал, там и поговорим спокойно.

…

В подвале было темно, сыро и пахло старой плесенью, гнилью, но, несмотря на темень, Вампиру как-то не хотелось включать фонарь. Рыжий уверенно шёл впереди, будто видел в темноте не хуже кошки, и Вампир старался держаться за ним след в след, едва не налетая на молодого, когда тот притормаживал. Наконец Рыжий остановился и включил фонарь. Слабый пульсирующий луч почти ничего не освещал, — но это было и не нужно, — Рыжий уже чиркал зажигалкой, а рядом с ним на сложенных в стопку кирпичах стояла ещё пахнущая горелым керосинка. Поняв, что при таком свете осмотреться ему не удастся, Вампир всё же включил свой фонарь — он не доверял пока этим новичкам — и голубоватый свет разлился по подвалу. Толстые опорные колонны с остатками штукатурки и ядовито-жёлтыми пятнами потёков, заколоченные снаружи досками и железными листами подвальные окна, и Вампир решил, что этот подвал вполне сгодится чтоб переждать выброс.

На пожелтевших от времени газетах среди подвального хлама лежали два сталкера. «А вот и ещё двое» — подумал Вампир, глядя на безжизненные тела. Двое молодых, почти мальчишек — таких же, как и эти семеро, — с чёрными обожженными лицами, покрывшимися красными пузырями руками.

Начался выброс и жизнь там, на улице, замерла…. Тусклого мерцающего света керосинки едва хватало на то, чтоб выхватывать из темноты подвала фигуры молодых, которые, поочерёдно меняя друг друга, сапёрной лопаткой вгрызались в жёсткую, пропахшую гнилью и хлюпающую чёрной зловонной жижей землю вперемешку с камнями, обломками кирпича и бетонной крошкой. «Хрущёвка» дрожала под натиском аномальных волн — с потолка сыпались мелкие песчинки рассыпающегося бетона, в окнах звенели потрескавшиеся стёкла, а сама «хрущёвка» скрипела заржавевшими петлями дверей и окон, словно жалуясь сталкерам на свою незавидную участь.

Все новички молчали, сидя рядом с телами своих товарищей. Настала очередь Рыжего копать, он взял лопату у Санька, который, весь измазанный, вышел из ямы. Вампир, было, тоже хотел помочь этим парням в их скорбном труде и попытался взять лопату у Рыжего, но тот лишь посмотрел на Вампира, и в его глазах читалось, что «не нужно, мы сами». Унылые, полные дикого отчаяния, страха и безысходности лица новичков при столь тусклом свете казались далеко не такими молодыми как там, на улице.

«Нахлебались уже Зоны по горло»- глядя на них, думал свободовец — «что вы тут забыли в этом проклятом месте?». Тень уже мысленно окрестил их студентами, которые, наслушавшись баек о романтике и приключениях сталкерской жизни, отправились в Зону, искать свою романтику…. А жизнь-то другая, байки и реальность за частую совершенно разные, а вместо приключений что получили? — одного вчера «кенгуру» сожрал, теперь ещё двое лежат, прямо тут, на полу, обожженные, бездыханные, а остальные копают им могилу, на которую потом уже никто и никогда не придёт, не положит цветов, не поставит памятник…. А сколько ещё таких же «зелёных» по Зоне пропало…

Вскорости выброс закончился, да и яму сталкеры тоже докопали. Она оказалась не сильно глубокой — чуть ниже, чем по колено, но дальше копать было не возможно — Рыжий наткнулся на что-то очень твёрдое, похожее на бетонную плиту или огромный камень. Скрывая слёзы, стараясь казаться мужественными и сильными, они опустили обоих погибших в эту, уже ставшей братской, могилу, и засыпали её землёй — Рыжий работал лопатой, остальные руками, шлемами, кусками камней. На предложение помочь так же ответили отказом, но традиции кинуть горсть земли всё же препятствовать не стали. На получившемся холмике установили крест, наспех склоченный из обломков валявшихся в подвале досок, на котором Санёк ножом нацарапал: «Виталик и Валера», больше ничего. Рыжий достал бутылку и только сейчас, когда скорбное дело было закончено, заговорил.