Владимир Кусакин - Все равно!
— Drive carefully, it was nice to meet you, pilot.(Рад был встрече, пилот!)
— Anytime, commander!(В любое время, командир!) — Он повернулся и зашагал к своему самолёту.
Надо начинать собирать таких как он. Я посмотрел на номер: 1125NA. Запомнил.
Время придёт и ты согласишься, только я всё равно заставлю тебя и остальных сначала учить русский.
— Остап Кондратьевич, прикажи загрузить контейнер себе в машину. — сказал поворачиваясь к нему. — И давай к тебе в кабинет.
— Зачем? — держа чемодан как ребёнка, спросил он.
— Начальству обьяснишь о НАТОвском самолёте, он же просил вынужденную?
— Не знаю.
— Вот и узнай, а то не дай бог примчатся. Прямо сейчас им звони.
Через час, когда компромат был весь уничтожен, а сторожа предупреждены и дали клятву хранить язык за зубами, мы выехали по дороге на Стрижавку, где меня ждали. Там, где была ставка.
— Слышь Кондратьич! Давай купим поросёнка?
— Живого?
— Мёртвого. В смысле жареного.
— А зачем нам целый порося?
— Это потому, что нас четверо будет.
— И хде они?
— Уже там, ждут меня. Так что выдели мне тысячу долларов на продукты…
— Ишь, шустрый! На чужие то денежки!
— Кондратьич! Я ведь тебе ещё столько же обещал?
— Обещав!
— Так вот, жмотничать будешь, ни шиша не получишь! Понял?
— Понял, понял… На, держи свои гроши, ровно тыща, можешь не пересчитывать.
— Пересчитаю ведь, Кондратьич!
— Экий ты! Ну на ещё сотню, пошутковать нельзя?
— Ещё одну давай, здесь всего девятьсот!
— Вот коцапы ж, грабют прямо на дороге! — Он протянул мне последнюю купюру. — И зачем тратить такие деньги?
— Не пойму я тебя Кондратьич, кого ты из себя всё время изображаешь?
— Жека, ты человек государственный, а я пенсионер будущий, три месяца осталось и давай бог ноги. Хорошо если буду получать сто долларов в месяц, а ты меня спрашиваешь…
— Не нуди, вон шашлычная, тормози!
— У нас тут по ночам неспокойно.
— А где спокойно, на кладбище? У тебя же пистолет есть.
— У меня пистолет, а у них что?
"Нива" съехала с дороги и остановилась у большого сарая с навесом, на котором светилась вывеска "Едальня".
— Язык у вас Кондратьич какой-то недоделанный, прямо издевательство какое-то.
— Ну ты, мову нашу не трожь, кацап!
— Да кому она нужна, кроме вас? Я пошёл.
Кроме БМВ у входа, не было ни одной машины.
— Наверное Новый год все встречают. — подумал. Обошёл сарай вокруг, прямо к тому месту, где поднимался аппетитный дымок.
— С наступающим! — поздоровался с непонятно кем. Не то азербайджанец, не то армянин переворачивал шашлыки.
— Тибе тоже! — отозвался он не оборачиваясь.
— Сколько уже готово?
Он поводил пальцем.
— Четырнацыть! Сейчас подам.
— Давай их мне, я сам. Сколько с меня?
— Семьсот гривна.
— А в долларах? Сотни хватит? — я сунул ему бумажку в руку.
— Очень новый. Не фальшивый? Другая дай!
— Возьми! — я дал вторую сотенную. — Хлеб положи!
— Номера разный, не фальшивый. Сколько вам хлеба?
— Тогда храни обе, а хлеба три буханки хватит.
— Хороший человек, слюшай. На, отнеси своим друзьям!
Я взял у него большое жестяное блюдо с шашлыками, положил сверху хлеб и свернул его пирожком.
— Слюшай, зачем так сделал? — удивился повар, и увидев что я не собираюсь идти внутрь, закричал. — Ай, зачем пошёл? Куда пошёл? Ти кто? Ограбили!!!
Мотор уже работал, когда я заскочил в машину, Кондратьевич крякнул и спросил трогаясь:
— Ты что, в самом деле ограбил шашлычную?
— Угу, двести долларов дал этому ублюдку, просто он готовил для тех ребят из БМВ.
— Подождать нельзя было?
— Чему быть, того не миновать.
— Тогда держи, отстреливаться будешь. — Он протянул мне свой пистолет. — Вообще, глупо всё как-то… И деньги твои… Счастья не чувствую, понимаешь?
— Деньги к счастью не имеют никакого отношения, Кондратьич.
— Вот ты молодой, да из ранних. Без денег не сидел, видать. Папаша у тебя шишка здоровенная поди. Пристроил сыночка.
Сзади приближались фары чёрного БМВ.
— Жалеть будем?
— Та чего их жалеть? Украиньська земля родит богато.
— Ну, смотри. Как скажу, тормози.
— Эге ж…
Выстрел хлестнул без всякого предупреждения, и заднее стекло Нивы разлетелось брызгами по салону.
— Ух, ты! Из дробовика шмаляют!
Они пошли на обгон, как делали всегда загоняя жертву на прямой дороге. Я сосчитал, их было пятеро. Один, сидевший рядом с водителем высунул руку с зажатым в ней обрезом, похожим на мой, приготовясь стрелять по колёсам.
— Тормоз!
Кондратьич нажал на педаль и машина потеряла скорость. БМВ выскочила вперёд, и заюлила по дороге зигзагом, тормозя.
— Жми и бей справа!
Хорошая машина «Нива», цепляется за грунт сразу четырьмя колёсами, мотор вот только слабоват. Теперь мы были сзади и пытались догнать её, а она уходила всё дальше.
— Каверзу какую-то готовят!
Это было и так понятно, вот только что?
— Кондратьич, фары выключи! Ты дорогу эту хорошо знаешь?
— Та совсем не знаю. — ответил он выключая свет.
Я высунул голову в окно, пахнуло водой.
— Потише, Кондратьич! Здесь река есть?
— Есть, только это больше озеро напоминает, а посерёдке мост. Не знаю как называется.
В темноте угадывалась большая масса воды.
— Съезжай с дороги! Я схожу проверю.
Они поставили машину при въезде на мост, приготовившись ослепить нас дальним светом и согнать с дороги выстрелами в топкую трясину по обеим сторонам шоссе.
Это я уже узнал когда вляпался.
Обошёл их заставу по болоту, вылез на мост и потопал обратно. Было слышно как они балаганят в ночи.
— Да точно они назад повернули!
— Дорога здесь одна, никуда не денутся. Им навстречу центровые выехали.
— Слухай, Куркуль! Ты чего раздухарился? Два раза стрелял по ним и не попал. Вот Горбань с тебя спросит.
— А чего я? Вона Сашко тоже пуляв и ни хрена!
Они услышали мои шаги и примолкли вглядываясь во тьму.
— Дывись зараз, и хто ж таков?
— Турист, хожу тут смотрю. — ответил я.
Нелепость ситуации была настолько очевидной, что они захохотали как сумасшедшие.
— Якой, а? Турыст! А ну турыст завертай взад, в свою кацапию, пока я добрый! — подскочил один с обрезом в руках.
Значит это Куркуль.
Обрез конечно короткий, но баланс нарушает. Рычаг получается очень длинный, по сравнению с предплечьем. Вот я и развернул его, помните слова Архимеда?
"Дайте мне рычаг подлиннее и потолще, и я вам тут всё переверну, на хрен!"